Когда Плэгас закончил свой короткий разговор с Сидиусом по голосвязи, его переполняло ощущение триумфа. До истечения дня Протекторат гранов перестанет быть для него обузой. Пакс Тим и остальные считали, что на орбите Корусканта им ничто не угрожает, но Солнечная гвардия – исключая пару бойцов, оставшихся на церемонии, – уже направлялась к ним с достаточной боевой мощью, чтобы смять любую оборону, которую выставят охранники Санте. Сидиус идеально разыграл свою партию и полностью оправдал себя в глазах Плэгаса. Пришла пора посвятить ученика в самые сакральные ситские тайны, изучению которых он отдал большую часть жизни. Показать ему чудеса, которые он творил на Аборе.
Со стороны одного из арочных проемов, обрамлявших круглый зал, донеслись звуки торжественных песнопений, и около трех десятков посвященных в черных одеждах шеренгой вошли внутрь и заняли места по периметру Склоненного круга. Шествие замыкал высокий сановник в маске. Сложив перед собой руки, словно в молитве, он держал в них символический круглый кулон братства. Когда Ларш Хилл преклонил колени перед сановником, Плэгасу пришло на ум, что подобные ритуалы были в ходу и у древних ситов.
В тот миг, когда правое колено Хилла коснулось полированного камня, странный холодок пробежал по спине Плэгаса. Скосив взгляд на 11-4Д, он заметил, что дроид повернул к нему голову тем движением, которое Плэгас привык ассоциировать с неминуемой угрозой. Темная сторона окутала его своим покровом, но вместо того чтобы действовать по наитию, он сдержался, боясь преждевременно выдать свою истинную сущность. В этот миг промедления время как будто застыло, и разом случились сразу несколько событий.
Высокий сановник резко дернул за кулон, который только что повесил на шею Ларша, и голова старого мууна сорвалась с плеч и покатилась по накрененному помосту. Кровь фонтаном забила из его шеи. Тело с глухим стуком упало на бок и затряслось в судорогах, когда одно за другим начали отказывать сердца.
Члены тайного братства в капюшонах стремительно вынули руки из рукавов просторных плащей, и сразу дюжина смертоносных режущих дисков взвилась в воздух. Мууны рядом с Плэгасом, сдавленно хрипя, повалились на колени. Один из дисков прошил лоб солнечного гвардейца, и тот корчился, как обезумевшая марионетка. Кровь хлестала во все стороны, и помещение заволокло алым туманом. Получив по меньшей мере три пробоины и истекая смазкой, 11-4Д пытался дохромать до Плэгаса, когда еще один диск ввинтился в его корпус, выбив фонтаны искр и клубы дыма.
Прижав руку к правой стороне подбородка, Плэгас обнаружил, что диск отхватил изрядный кусок плоти от его шеи и челюсти, рассек трахею и несколько кровеносных сосудов. Чтобы не лишиться сознания, он обволок рану Силой, но все-таки его ноги подкосились, а кровь залила и без того скользкий каменный круг. Вокруг него размытые очертания убийц извлекли из просторных рукавов плащей виброклинки и неумолимо двинулись на тех муунов, которые еще стояли на ногах. Град выстрелов из бластера последнего уцелевшего гвардейца смел полдюжины «братьев» в капюшонах с периметра круга, но вскоре храбрец был безжалостно заколот.
«Меня провели, – подумал Плэгас, и осознание этого причинило столько же боли, сколько и рана. – Перехитрили низшие существа, которым по крайней мере хватило ума сделать это красиво».
В своем маленьком, но опрятном сенатском кабинете Палпатин вглядывался в горизонт. За беспрестанным потоком машин виднелись отвесные тусклые стены правительственного комплекса.
«Займись делами», – сказал ему Плэгас. Но как можно делать вид, будто ничего не произошло – даже в интересах обеспечения алиби? И какими делами он должен заняться? Вернуться в Ускру и закончить обед? Пройтись по площади Монументов? Явиться на условленную встречу с каким-то малозначительным ботаном из финансового комитета?
Он метнулся прочь от окна – жертва собственной, запертой внутри него ярости.
Не такую жизнь он представлял себе десятью годами ранее, когда поклялся в верности темной стороне. Он жаждал пребывать в более тесной связи с Силой, жаждал могущества, безграничной мощи. Но как он поймет, что овладел искусством в достаточной мере? Только лишь по слову Плэгаса?
Он бросил взгляд на свои дрожащие руки.
Научится ли он призывать молнии, не прилагая таких чудовищных усилий? И какие еще секреты утаил от него темный владыка Плэгас?