Палпатин припомнил две коронации в Тиде, на которых присутствовал вместе с отцом. И насколько же свежа в его памяти была зависть, глодавшая Косингу! С каким малодушием его беспомощный отец вожделел этой власти! О, если бы Косинга видел сейчас своего сына, который стоял так близко к самому сердцу Республики и обозревал Сенат так, как сам Косинга мог обозреть лишь родовые владения Палпатинов в Озерном краю, с одной лишь мыслью: «Все, на что падет мой взор, будет моим: эти здания, эти монады, эти статуи, которые я прикажу расплавить, эти воздушные трассы, куда получат доступ лишь избранные, эти фешенебельные апартаменты в доме 500 по Республиканской, этот Сенат…»
И вновь его размышления были прерваны – на этот раз стараниями сенатора Пакса Тима, который вразвалочку подошел к нему в сопровождении сенаторов от Лианны, Эриаду и Салласта.
– Вы готовы творить историю, сенатор? – спросил Тим. Его глаза-стебельки подрагивали от возбуждения.
– Лучше так, чем пасть ее жертвой, – сказал ему Палпатин.
Гран удовлетворенно хмыкнул:
– Хорошо сказано, юный сэр. Стоит ли напоминать, что многие на вас рассчитывают.
– Хорошо, что многие, а не все. Нам не под силу удовлетворить нужды каждого.
Тим мигом посерьезнел:
– Может, и не под силу. Но мы можем встать на защиту утилитаризма. Наибольшего счастья для наибольшего числа живых существ.
Палпатин улыбнулся – так же, как на его глазах только что улыбался канцлер Дарус:
– О, на защиту мы непременно встанем, сенатор.
– Отлично, отлично, – сказал Тим, пофыркивая. – Тогда увидимся, как только решим судьбу Галактики.
Когда Тим отошел, Пестаж издал сдавленный смешок:
– Наибольшего счастья для наибольшего числа гранов.
И был во многом прав. Тим не питал неприязни к Торговой Федерации. Он просто хотел, чтобы набуанский проект загнулся, с Хего Дамаска сбили спесь, а Маластер вернул себе былое величие.
Не успели сенаторы отойти, как Палпатина вновь окликнули. Повернувшись, он увидел перед собой Ронара Кима в обществе двух джедаев постарше. Тихо и незаметно он упрятал свои недюжинные способности внутрь себя и расплылся в своей самой сердечной улыбке.
– Джедай Ронар, – молвил он, приветственно склоняя голову.
Темноволосый джедай ответил ему кивком:
– Сенатор Палпатин, позвольте представить вам мастеров Дуку и Сайфо-Диаса.
Палпатин знал о первом, но только понаслышке:
– Для меня это огромная честь, мастера.
Несколько секунд Дуку не сводил с него глаз, затем изумленно выгнул брови:
– Извините за этот пристальный взгляд, сенатор, но из рассказов Ронара я сделал вывод, что вы несколько старше.
– Я искусно маскируюсь, мастер Дуку. Речь, конечно же, о возрасте.
– Как бы то ни было, – вставил Сайфо-Диас, – чтобы достичь таких вершин, без подобных талантов не обойтись.
– Прискорбная правда, мастер Сайфо-Диас. Но мы стараемся, насколько хватает сил, жить по совести.
Многозначительная улыбка зажглась на лице Дуку.
– Тогда желаю вам недюжинной выдержки, сенатор Палпатин. Корускант еще не раз проверит вас на прочность.
Ронар Ким хотел было что-то добавить, когда раздался еще один знакомый голос:
– Я не знал, что и вы приглашены.
Бросив взгляд через плечо Дуку, Палпатин в изумлении узрел Хего Дамаска и Ларша Хилла, которые шли к ним в сопровождении еще двух муунов в черных одеждах. Могущество Плэгаса и впрямь было велико, раз он сумел скрыть свое присутствие не только от джедаев, но и от коллеги-сита.
– Магистр Дамаск, – обернувшись, в один голос поприветствовали его Дуку и Сайфо-Диас.
Дамаск воззрился на Палпатина:
– Совсем недавно – как раз на Серенно – мы с мастерами Дуку и Сайфо-Диасом имели весьма плодотворную беседу о положении дел в Галактике и наших общих чаяньях.
– Серенно, – повторил Палпатин, сбитый с толку. Плэгас не говорил, что на той встрече должны были присутствовать джедаи. Какое же послание он пытался донести до него сейчас? Украдкой кинув взгляд на троицу джедаев, он припомнил слова учителя о том, что даже джедая можно обратить ко тьме. Неужели едва не провалившееся покушение на Видара Кима подвигло Плэгаса переманить на свою сторону кого-то из джедаев и сделать его своим новым подмастерьем?
– Ронар только что представил нас сенатору, – говорил тем временем Сайфо-Диас.