Кроме сбивания советских самолетов, фашист номер один и черный ситх, еще лупил и по наземным целям.
Выпуск танка Т-34-85 достиг в СССР сотни машин в день. Советское командование пыталось взять количеством.
Но бои продолжались с дикими скачками в разные стороны. Черный ситх лупил по советским машинам авиационными снарядами и молниями силы.
Ну вот 18 марта Шив Палпатин получил более совершенную модификацию МЕ-262 класса Х, и данная машина оказалась до крайности грозной.
Пять авиационных пушек, и скорость свыше 1100 километров в час. И крылья стреловидные.
Против такой мощи никак не устоять.
Советские самолеты падают перед ней сбитые и распоротые в клочья.
Но самое страшное твориться в фашистских лагерях.
Завтрак окончен, и их ведут на разводку...
Детей строят на плацу, мальчики человеческого рода стараются держаться вместе, юные узники держат строй по росту. Их разделяют на отряды согласно возрасту и размеру. Тут мальчишки от пяти до шестнадцати лет, а так же разных рас и наций малолетки представители иных народов.
Объединяет их лишь одежда, или вернее ее почти полное отсутствие, лишь одни шортики с индификационным номерком на мальчишках.
К ним империя Третьего Рейха относится по принципу, больше выжать для себя пользы, с тех, кто перестал считаться гражданином! Экономия во всем, на одежде, обуви, впрочем, некоторые мальчики и в свободной жизни, никогда не знали башмаков.
Зато палками и резиновым стеком по босым пяткам получали нередко. Головы бритые, раз в две недели баня, где их шпарят. Потом тупой машинкой тут же сбривают, то не многое что успело отрасти. Пацаны маршируют босыми ногами по острым камням. Если Олегу Рыбаченко это привычно и его огрубевшая ступня не чувствует боли, то самые маленькие детки сбивают себе пятки и голые пальчики до крови.
Вся охрана состоит из инопланетян представляющих самые жестокие во вселенной расы, лишь начальник приюта трудового лагеря пожилая фрау Понтусс, смотрит своими зверскими глазами садиста.
Мощный эсесовец исполняющий роль надзирателя дает поручения, где кто сегодня будет работать, точнее вкалывать до потери сознания. Олег Рыбаченко, опустив костлявые, плечи, смотрит на второю половину двора. Там девочки, от маленьких до почти взрослых. Одеты как нищенки в дырявое рубище из самого грубо полотна. Лица высохшие, глаза кажутся большими и печальными. Рубище короткое, из-под него видны тощие, но жилистые ноги. Девочки тоже босы и все без исключения бриты наголо. Это видимо, сделано, для того чтобы их унизить, лишний раз показать, что они ничто. А ведь тут отнюдь не преступники собраны - несчастные брошенные дети.
Вот объявляют, что группе мальчишек идти в швейный цех, на работу самого нудного и изнурительного профиля. Тут Тимур не выдерживает и кричит с надрывом:
- Я не хочу так работать! Пошлите меня на плантации или в сад.
Мальчишки замерли, загорелые, худые тела напряглись.
Понтусс явно обрадовалась, новому поводу для экзекуции:
- Вчера вы вели себя тихо, и я опасалась, что ваша семья останется без наглядного урока. Что же мальчишку прогонят пять раз через строй.
По рядам детей прошло волнение.
- Вот именно так. - Безапелляционным тоном произнесла надзирательница. - Раздайте всем розги.
Удары наносились специальными колючими прутьями. Их обычно сами мальчишки срывали из зарослей, в периоды, когда работы не было. Впрочем, действительно даже тогда детей заставляли, пускай даже без пользы для империи ишачить, например полдня копать яму и полдня закапывать.
Олег посмотрел на свои руки, они были в мозолях пальцы сбиты.
Автоматически ребята разбирали прутья, Олег казалось, что они - орудия истязаний - обжигают пальцы, а ноги отяжелели. Ему не хотелось бить своего друга, но возразить не хватало мужества. Он почти ничего не видел и больно ударился большим пальцем ноги о лежащий булыжник. Как ни странно, но чувство боли помогло собраться и, туман перед глазами развеялся. Шаг стал тверже, хотя палец и посинел.
Их построили полукругом в длинную шеренгу. Тимура привязали руками за палки и вывернули плечи, чтобы было удобнее лупцевать провинившегося мальчика. Ребята жмурятся, и стараются отвести глаза. По приказу фрау Понтусс плеснули рассола, посыпав тощую, но жилистую спину голубой солью. Судя по тому, как мальчишка поморщился его начало жечь.
Начальница лагерного фашистского приюта причмокнула губами:
- Теперь вы все получите урок. Бейте сильнее, кто схалтурит, будет сам обречен на расправу.
Помощник в данном случае боец из СС оскалил клыки:
- Мы живо с ними разберемся! Пробормотал монстр.