Ведьмакова скривилась:
- Ого! В пятнадцать лет и уже офицер! Вот что акселерация делает! А и не знала, что молокосы, уже звания получают.
Васильчиков пожал плечами:
- На коммунистическом фронте дети рано взрослеют! Тем более с ним приключилась история, вроде он лучший рассказ написал о фантастической обороне Москвы, и Жуков это отметил, и посоветовал перевести мальчишку из курсантов в офицеры.
Ведьмакова подобрела:
- Хорошо! Что он не дурак неплохо, но больше никаких пьянок! Почую запах, а нос у меня собачий, сразу под трибунал! Вообще и ты за это заплатишь. Уже человек немолодой, а ведь себя.
Васильчиков кашлянул:
- Вообще-то меня тридцать два, но уже был шесть раз ранен в Испании и Финляндии, так что кажусь старым...
Ведьмакова хотела что-то сказать в ответ, как вдруг предрассветную тишину расколол чудовищный грохот. Это словно с неба посыпались тяжелые валуны, оконное стекло разом лопнуло. Градинки осколки застучали по столу и даже угодили в руки и лица опьяневших офицеров. Ведьмакова проорала:
- Все немедленно на выход.
Васильков в ответ крикнул, да так, что едва, не порвал голосовые связки:
- Это двенадцати дюймовые снаряды! Японские линкоры, похоже, приступили к охоте, в это значит.
Ведьмакова в досаде ударила сапогом в стенку:
- Началось, но не так как мы планировали! Совсем не так! Проклятье, нужно немедленно вывести эскадру в море и потопить флот страны узкоглазых макак.
Васильчиков пробормотал:
- Оружие есть только на моем миноносце и еще на паре мелких корыт. Нам даже нечем ответить.
Ведьмакова показала кулак:
- Ну, береговая артиллерия у вас должна быть! Не все ведь отправили на западный фронт, а также авиация. Ведь о том, что Япония в любой момент может вступить в войну, уже не первый год говорят.
Васильков хотел сказать, но снова громыхнуло, посыпались осколки. Завыла сирена, предупреждая о появлении самолетов. Васильчиков поднялся и крикнул, перекрывая гул Ведьмакове:
- Авиация у нас есть, и береговые батареи, пусть даже не в полном комплекте имеются. Сумеем ответить!
Летчица прорычала, пробегая по улицам:
- Мне бы только до моего истребителя добежать и я так этим япошкам всажу, мало не покажется. Они еще заплатят за Цусиму, и Муден.
Васильчиков согласился:
- Да заплатят! Да еще с процентом!
Послышались разрывы и запоздалый стрекот зениток. Вообще большую часть ПВО Владивостока вывезли еще в сорок первом году, для усиления обороны Москвы( Ожидалось что Гитлер ударит, но тогда и пронесло!), так множественные точки комарильни страны Восходящего солнца, казалось, не особенно обращали внимание на подобный "шум". Японские пикирующие бомбардировщики, с пронзительным визгом сбрасывали весенние "подарки". Удар наносился и по городу, и по флоту. Самолеты японцев не слишком крупные, но верткие, а вот линкоры наоборот здоровенные. Пока американцам удалось потопить только два подобных красавца, а уцелевшие вместе с крейсерами крушили побережье. Это сильно смахивало на злодейское нападения страны Восходящего Солнца, произошедшее 27 января 1904 года. Только тогда не было авиации.
Васильчиков чувствовал, что задыхается от бега. Он не супермен, а простой человек с больными легкими, попавший в непростую ситуацию. А во Ведьмакова не его обогнала на много. Интересно сколько ей лет, вряд ли больше тридцати, груди большие, а плечи широкие как у мужчины.
Ведьмакова вдруг развернулась и помахала рукой:
- Не беги старикан, за мной! - Проорала она с такой силой, что звуковая волна просто ударила по ушам. - Выводи скорее миноносец в море.
Рядом прогрохотали разрывы, сыпались обломки, один их них падал прямо на Ведьмакову, и он машинально поймала его руками. Девушка-летчица ощутила себя вратарем, успешно выигравшим пенальти, обломок, был круглым, теплым и смахивал на мяч. Анна вдруг почувствовала, как по рукам течет что-то жидкое. Девушка посмотрела на обломок, и тут даже у нее железной воительницы, закаленной тремя годами войны(Вместе с испанской) к горлу подступила тошнота. У нее в руках была детская головка. Бедная девочка(это видно по коротеньким косичкам, с выбитыми глазками. Ведьмакова аккуратно поставила головку на треснутый асфальт и перекрестила:
- Ты не успела ни согрешить, не пожить! Впрочем, нет грешника больше Бога, потому нет большего греха равнодушие к страданиям детей.
Вновь грохот, и осколки, один попал девушке в сапог, процарапав кожу. Ведьмакова хотела уже повернуться и мчаться со всех ног к взлетно-посадочной полосе, где ее МИГ, терпеливо дожидался агрессивной хозяйки, но...