— Бред, — обозначил он.
— Я тоже так думаю, — кивнула девчонка. — Отрицательное утверждение.
— Что?
— Отрицание старого постулата только первый шаг к формулировке нового, — она вздохнула. — С этими мидиками вообще сложности. Заморочки. И задвиги. Ничего непонятно, но все говорят. А проверить нельзя. Не было материала для проверки.
— Теперь появился? — спросил он, гоня резкий холодок.
— Ты о себе? Не смеши.
— Почему же? Я — джедай. Вы — ситхи.
Девчонка сосредоточенно подумала.
— Ну и что? — ответила она. — Какая разница? Все эксперименты проводятся в голове, а не в лабораториях. И потом, они не нужны.
— Я ничего не понимаю, — сказал он, в который раз закрыл глаза и откинул голову на твёрдую переборку.
— Мы тоже, — сказала девчонка. — Так что всё нормально. Мы в одном положении.
— Вы?
— Пока я. Но мои мастера у меня в голове. Когда хотят.
— Сейчас тоже?
— Нет. Им хватило того, что они тебя выдернули.
— Так они или ты?
— Они через меня. Я — линза и усилитель. Очень хорошо на них настроена. Эффект лупы, понимаешь? Нить как луч. Они протянули луч через меня к тебе. Тебе надо было хвататься. Впрочем, ты сам сильный. Иначе бы тоже ничего не вышло.
— А где… остальные?
Спросил, как упал.
— Кто? — ответила она.
— Я был там не один.
Её лицо не изменилось.
— Ты говоришь об импульсах твоего сознания? Они растворились.
— Лжёшь!
Откуда только силы взялись. Сел почти рывком.
Девчонка смотрела на него внимательно. Очень внимательно.
— Лгу? Хорошо. Проверим.
— Я, — раздельно сказал Оби-Ван, — в состоянии отличать живые существа от импульсов своего сознания. В Силе это происходит или не в Силе. Эти двое были живыми.
— Так же точно мы думаем о людях во сне.
— Я в состоянии отличать сон от реальности.
Агрессивно и сухо.
Она вдруг кивнула.
— Я склонна тебе верить, — ответила она.
— А раньше — нет?
— Я не знаю, кто ты.
— То есть как?
— Очень просто. Я не знаю, кто ты такой и что ты такое… — Оби-Ван закусил губу. Она была или очень жестока, или же очень конкретна. Впрочем, одно стоило другого. — Ты сам знаешь?
— Я — Оби-Ван Кеноби.
— А твоё тело?
Она оказалась удивительно неагрессивна. Небольшая предыдущая ирония — всё, что она позволила себе. К тому же, он чувствовал, ей совсем не хотелось смеяться.
— Тело как будто не моё, — хмуро ответил Оби-Ван, пытаясь растренировать мышцы. — Но это от…
— Конечно, не твоё, — ответила она тут же. — Не прежнее. Хотя где твоё прежнее, вопрос отдельный, — она машинально сдула со щеки прядь волос. — Ты не покинул тело. Ты исчез вместе с ним. Обычно люди оставляют оболочку. А ты её трансформировал, — она ещё раз подумала. — Или тебе помогли её трансформировать. Я пока не знаю, хорошо это или плохо. Я хочу сказать, я не знаю, было тебе от этого легче или нет.
Он до такой боли сжал зубы, что в глазах у него потемнело. Осознал себя только через какой-то промежуток. Будто короткий обморок. Он дышал с трудом.
Девчонка смотрела на него.
— Ты так вспомнил о мире Великой Силы? — спросила она, нахмурив лоб.
— Да.
— Что ж, — сказала она. — Хорошее дело…
Замолчала.
— Почему? — спросил он.
— Мои мастера в последнее время с большим подозрением относятся к миру Великой Силы, — сказала она. — И… — она вдруг замолчала и с мгновенным недоумением взглянула на него. Потом ещё раз. — А ты книжку передвинуть сможешь? — спросила она внезапно, положив книгу на стол.
— Зачем?
— Пожалуйста.
Он пожал плечами и, досадуя, передвинул предмет. Это оказалось даже легче, чем раньше. Странно. Он чувствовал огромную физическую слабость, практически бессилие. А вот способности к Силе оказались на высоте. Более чистые, более сильные и свежие — как струя.
Девчонка посмотрела на него, потом на книгу, аккуратно покачала ушастой головой.
— Прикольно…
— Что — прикольно? — с раздражением спросил Оби-Ван.
— У тебя здорово получается.
Он тяжело вздохнул и закрыл глаза.
— А ты что-то темнишь.
— Да, — ответила она неожиданно откровенно. — Но я должна сама разобраться.
— В чём?
— В мире Великой Силы, — произнесла она.
Он был готов вспылить — и остыл. В её тоне он ощутил что-то, что говорило о том, что она не издёвается. С причиной или без причины. Словно подтверждая ощущение, она подняла на него взгляд:
— Это сложно. И нам самим мало понятно. А возможно, то, что нам понятно, на самом деле ложь.
Они смотрели друг на друга. Оби-Ван усмехнулся.
— И всё же сила силой, а я хочу уметь двигаться и ходить.
— Да, — ответила она. — Конечно. То, что сейчас с тобой, — деловым тоном прокомментировала она, — сильно напоминает состояние человека после комы или долгой болезни. Когда все мышцы забыли, как действовать. Не думаю, что-то сверх этого. Поэтому тебе нужен массаж. Поможет.
— Сама делать будешь? — хмыкнул он.
Та взглядом вычислила всё, что заставило его задать этот вопрос. Не нашла ничего смешного.
— Да нет, зачем, — ответила она. — Дроид.
И вот тут он покраснел. Злился на себя и всё равно краснел. Горе-рыцарь.
— Сколько мне сейчас по виду лет? — сквозь зубы спросил он.
— Я плохо определяю возраст, — ответила она. — Лет двадцать пять. Наверно.
— А тебе?
— Двадцать.
— Почти ровесники, — усмехнулся он. — Хорошо. Я воспользуюсь дроидом. А также душем. Он тут есть?
— Конечно, — она встала. — Я дроида сейчас пришлю. В случае чего он поможет. А потом поговорим. Пока не дело.
Хмыкнула и пошла.
— Стой, — сказал Оби-Ван. — А те… двое. Они живы? Сейчас они живы? Их можно… спасти?
Лицо медленно поворачивается к нему.
— Это зависит от них, — ответила она тихо. — От тебя. От силы. Силы воли. Вы трое вообще уникальный случай.
Глаза её стали провалами темноты.
— Что? — спросил он.
— Я знаю, что мы рискуем другими, — сказала она. — Но мы рискуем и собой. Такова жизнь. В ней сложно выжить.
Танец со смертью на обрыве над пропастью. За миг, как обрушится свод. Там. Кемер и Куай-Гон
Два клинка горели в темноте пещеры. Зелёный. Алый. Единственное, что освещало закупоренное пространство внутри. Темно. Глухо. Идеальная сфера. Покрывшаяся коростой скорлупа.
— Приветствую тебя, враг мой…
Клинки склонились в обоюдном приветствии. Приветствую тебя, враг мой. Что я нашёл за гранью смерти? Врага. И большего дара мне не приносила вся моя жизнь.
Поединок, которым она закончилась, стал важней самой жизни. Не психология. Нет. Состояние ума. Вспышка. Испуг. В какой-то мере — прозрение. Если отбросить всё остальное. Прозрение, в котором было больше ужаса, чем во всём существовании до того. Ужаса животворящего, кипятка, льда — что ещё может ошпарить так, что в первый момент не чувствуешь ничего? Ни боли. Ни холода. Ни огня. Ледяная вода и огонь одинаково обжигают.
Приветствую тебя, враг мой. Вот так. За кем-то вдогонку. На последней эмоции жизни. Сконцентрировавшись от боли: не успел. Уже не дотянусь. Не будет… На всплеске едчайшей горечи. Смеха сквозь боль. Такого хохота сквозь смерть он ещё не слышал. Вы опоздали… И я хочу, чтобы ты знал.
Последний дар поверженному врагу, который всего лишь хотел обезоружить. Прожитая жизнь. И жизнь, которую прожить не смогут. Вот так. От ума к уму. По каналу смерти. Который был закрыт от тех, кто остаётся. Один ушёл. Другой догнал. И в поединке они пошли вместе.
Наверно, важен этот первый шаг. Первый всплеск. Период. Они даже не заметили, как прошли сквозь. Сквозь что-то. Им было некогда. Они сражались. Один мстил за свою смерть. Другой пытался отыграться за жизнь, которой не будет. И светлое марево глаз не поглотило их. Не притянуло. Они в сущности, его не заметили.
А когда очнулись — были по ту сторону. По ту сторону глаз. Те смотрели. Но сделать уже ничего не могли. Всего лишь смотрели.