Хотя… надо признать, та конфигурация, которую выбрал его друг, была почти безупречной. И она работала уже давно. Всё дело было в особо устойчивой конструкции. Ни больше, ни меньше. Гениальная техническая разработка. Оптимальная модель. Пока работают поддерживающие конструкции, центр будет устойчив.
Что же он всполошился так? Или он считает, что неполадки в центре могут иметь место из-за разлаживания чего-то во вспомогательных опорных конструкциях?
Хороший вопрос. А считать ли эти конструкции вспомогательными? Или, напротив, счесть вспомогательным – центр? Всё изменилось за последнее время. Намудрил его начальник, намудрил…
- …всех контрольных систем, - ворвался в его сознание голос мессира. – Я прошу от каждого координатора это подтвердить. Если существуют недопустимые отклонения или отклонения, близкие к недопустимым, прошу сообщить. Итак?
- Гессерия, - сказал первый. – Всё в порядке.
- Энтрак. То же.
- Валкуффа… Тьфу. Ваулуфа. То же самое. Ненавижу их произношение.
- Керетель. Всё в ажуре, шеф.
- Ииск, полный порядок.
- Йоф, то же.
- Вердея. Нормально.
- Икчитан, то же…
Ругаться они начнут потом. Если начнут. Он закрыл глаза. А пока надо просто попытаться пережить административный ужас.
Дом-2.
Мотма отвратительно спала в эту ночь. Она устала, но заснуть не могла вовсе. Когда забылась коротким чутким сном, то сон стал похож на болезненный бред. Как жар. В нём меняются местами все причинно-следственные цепочки. По некоторым из цепочек воспалённый мозг пробегает раз, и ещё раз. И начинает вертеться по кругу, проходя по каждому из звеньев, ощупывая его, застревая, прокручивая снова и вновь, каждый раз с другого ракурса, из иной жизни…
Она встала в шесть. Не выспалась совершенно. Но дольше находиться в смятой постели не могла. “Дом-2” шёл в гиперпространстве. На этом настоял Борск. И она была с ним согласна.
Не выдумано было ещё способа обнаружить здесь человека. Ни с помощью физических приспособлений. Ни с помощью Силы. Одна надежда – поставить тральщик на опробованных гиперпространственных путях. Но Борск знал иные пути. Очень опасные с точки зрения здравого смысла. Невероятные. Но он прокладывал маршрут, и корабль шёл по невозможной изгибистой, рваной траектории. И оставался цел. Ботан был и навигатором. И пилотом. И существом, который умел и любил рисковать, основываясь на точнейшем и выверенном расчёте.
Она его любила. Она всю жизнь влюблялась не в тело, а в ум.
Первое время поговаривали, что они с Борском любовники. Они быстро пресекли эти слухи. Борск происходил из почтенной ботанской семьи, где спаривание с иными существами не поощрялось. Он рассказал ей, что на Котлис остались его котята, которых он благонамеренно зачал в строго оговоренный двумя семьями брачный период. Таким образом, он выполнил свой долг перед своих видом, и считал его на этом законченным.
Он пришёл в Альянс, потому что чувствовал в себе способности и силы, которые не могли быть раскрыты ни в его родном мире, ни тем более в Империи. Мрачно фыркнув, он сообщил ей, что его угораздило родиться в очень неудобное время. Как раз в такое, когда молодая Империя оформлялась и для крепости изгоняла из правительственного ядра любых инородцев. Он поразил её тем, что спокойно сообщил, что, по его расчётам, этот период закончится лет через десять-двадцать. Империя подвержена разумной ксенофобии, поскольку разнообразные расы и народы в её государственном аппарате неизбежно подорвут его целостность. А целостность эта была крайне необходима новому государству на первом этапе его становления.
- Но для меня время будет упущено, - говорил он ей, усмехаясь и топорща сквозь чих-усмешку усы. – А мне нужно всё и сразу.
И он пришёл в Альянс. Создал не имевшую аналогов агентурную сеть. Работал с информацией так, как не умел никто. Производил такие сильные и столь изящные в своей действенной простоте конструкции и планы. Наслаждался положением и работой.
Узнав, чьи дети Люк и Лея, он не удивился. Сказал, что это очень интересно, и что это со временем может стать неожиданной частью стратагемы.
Но вот к плану стравливания Вейдера и Люка отнёсся крайне скептично.
- Может сработать, - говорил он. – Но это слишком грубо. Слишком прямолинейно. Вы, люди, давно забыли об этом, но мы, ботаны, ещё чувствуем свою кровь. Кровь с кровью сталкивать нельзя.
- Но мы используем их обоих против императора! – возражала Мотма. – Именно чувство крови – против чужого человека…
- После того, что Палпатин для него сделал, он для него своя кровь, - ответил Борск сухо. – Более чем. Представь человека, который вынужден выбирать между сыном и отцом? Представила? Вейдер взбрыкнёт. Обещаю тебе.
- Но Палпатин при этом погибнет!
- Хотелось в это верить…
Как-то Мотма спросила его: что для него Альянс? Если бы он смог найти себе удобное место в Империи, он нашёл бы? И сказала, что для неё остаётся загадкой: кто для него Палпатин?
- Противник, - ответил ботан. – Враг, с которым приятно померится силой. А Альянс… Не думай, моя рыжая ведьма, я никогда не предам Альянс. По той же причине, по какой император не предаст Империю. Она – его порождение. Альянс – моё.
- Но-но…
- Во многом – моё, - спокойно ответил Борск. – Я в него вложил слишком много души.