Оби-Ван знал, что они пока не серьёзны. Не в смысле веселы, а в том, что пока что не начали настоящий разговор. В нём мелькнуло подозрение – а знают ли они сами? Знают ли, что надо сказать? И о чём.
Тридцать лет…
-Сначала было просто, - Оби-Ван стал говорить, заполняя паузу. – Я всего лишь осознал, что вижу и слышу тот мир. Вокруг было… тепло. И такое острое чувство правильности и должности того, что я делаю…
-Миссия, - хмыкнул забрак.
-Да, - ответил Оби-Ван, - именно миссия.
Он наклонил голову и долго смотрел в огонь.
-Было так просто. Так кристально ясно, что надо делать и что происходит вокруг. Я видел вещи насквозь, и мне была видна их причинно-следственная связь. Я видел истину…
-И она тебя поразила, - хмыкнул Сайрин.
-Да, - Оби-Ван повернулся к нему. – Ты не понимаешь. Я сомневался всю жизнь. Я всю жизнь мучился и не знал, правильно ли я поступаю. Никогда. Никогда до конца. Вроде бы прав – но вроде… - он засмеялся. Нехороший был смех. – С Анакином, понимаете ли, учитель, больше ничего делать не оставалось. Он стал неуправляем. Мне пришлось. Но я знал, что я в ответе за то, что с ним случилось. Десять лет я его учил…
Он запнулся. Куай-Гон смотрел на него. Такого жёсткого и пристального взгляда у своего учителя Оби-Ван не замечал никогда
-Пожалуйста, - сказал Куай-Гон, - продолжай. То, что ты говоришь, очень важно.
-Да, - пробормотал тот, сглатывая внезапно ставшую липкой слюну в пересохшее горло. – Я говорил… Да, я никогда не знал, что надо было делать. Точно. Всегда сомневался. И вдруг – лёгкость такая. Такая ясность после физической смерти. Всё стало понятно. Истина просвечивает изо всех вещей. Я видел путь, единственно верный. Это был такой подъём, учитель. Такой полёт, парение…
-Я понимаю.
Тишина.
-Он стал неуправляем, - сказал забрак. И расхохотался.
-Кэмер… - устало произнёс Куай.
-В чём дело? – сухо спросил Оби-Ван.
-Ни в чём. Я только повторяю тебе твои же слова, - забрак усмехнулся. В прищуре его глаз светился жёлтый огонёк. Оби-Ван пока не мог правильно идентифицировать это выражение, но оно было ему крайне неприятно.
-И что в них такого? – спросил молодой джедай молодого ситха.
-Тебя, кажется, психологии учили? – прищурился ещё сильней забрак. Куай-Гон не вмешивался. Оби-Ван видел краем глаза его спокойное лицо. Старый рыцарь явно счёл, что из этого диалога будет только польза. Как ни странно, Оби-Вана это успокаивало.
-Учили, - ответил он забраку. – И что?
Тот засмеялся. И Оби-Ван наконец идентифицировал эмоцию. Застарелая, глухая, а теперь – лютая ненависть. Не к нему. Ещё к чему-то.
Это он ощущал точно. Не смотря ни на какую эмоциональную разбалансировку, отличие лично направленной эмоции от эмоции к явлению как таковому было слишком элементарно.
-Он стал неуправляем, - в который раз повторил забрак. – Прости, но кем?
-Что?
-Кем он перестал быть управляем? – и новый смех.
Задуматься над словами Оби-Вана скорей заставили интонации смеха. Он был выразительней слов.
-Почему – кем?..
-Это всё тот же вопрос, - пояснил забрак насмешливо. – Вопрос о значении слов. Почти никто не задумывается над ними. А ведь они отвечают на все вопросы. Управляемый – кем? Избранный – кем? И для чего, а?
-Избранный – это термин.
-Ага.
Оби-Ван подождал продолжения. Его не было. Была та же лютая насмешка в жёлтых глазах.
-Что ты от меня хочешь?
-Чтобы ты сказал вслух то, что уже думаешь. Ты меня просто стесняешься, как ситха. Не пристало, мол, верноподданному джедаю думать при этой образине. И тем более думать то, что, может, бросит тень на его любимый Орден. С ума сойти! – он вновь расхохотался. – Ну и обработочка! Ты лоялен даже после смерти!
-Что?!..
Кое-что, конечно, тому удалось. Возможно, в этом был виноват и его молодой облик. Сдержаться оказалось очень трудно. На какое-то время он потерял над собой контроль.
-Нет, - ответил забрак внезапно очень спокойно, - ты мне скажи: когда ты говорил о неуправляемости, что ты имел в виду? И без воплей и разных воздеваний рук. Когда ты это говорил, то имел в виду конкретные вещи. Пожалуйста, озвучь их.
Оби-Ван взглянул на учителя. Тот на них не смотрел. Тот смотрел в огонь. Блики на полупрофиле лица…
-Я имел в виду, - сказал Оби-Ван тихо, - что мой ученик совершал непозволительные вещи…
-Нет, стоп, - тут же прервал его ситх. – Ты мне объясняешь его поведение, а не своё слово. Что такое – неуправляем?
-Он больше не подчинялся приказам Ордена! – взорвался Оби-Ван. - Ты это хотел услышать?
-Да.
Ощущение было такое, будто грудью налетел на стену. Прогнозируемое ощущение. И при этом крайне неприятное.
-А ты подчинялся всю жизнь, - неприятный прищур забрака стал ещё более неприятным. – Даже когда Орден был уничтожен, ты проводил в жизнь то, что вложили в тебя за твою жизнь…
-Стоп, - теперь сказал уже Оби-Ван. – Минуточку. Ты, конечно, очень умный. Только ответь мне на один вопрос, - настала очередь его недоброго прищура. – Твой учитель. А он – разве не управлял Анакином? Разве не его приказам тогда тот стал подчиняться? Если следовать твоей логике, пусть так – он просто сменил хозяина! Но это даже не так. Орден жил по правилам и жёстким законам. Ты прав. Но этим правилам и законам следовали все. От верхушки до низа. Магистр в этом не отличался от падавана. И если мы требовали что-то от него, то мы же требовали это и от самих себя. И поверь, эти требования были отнюдь не чем-то чудовищным. Это были требования элементарного самоограничения и самодисциплины. Например, у нас было не принято немотивированно убивать людей. Детей, в частности. И безоружных стариков. Твой милый Анакин, - почему он назвал своего ученика “твоим”, он сам не понимал. Скорей всего, раздражение сделало его язвительным сверх меры, - подчиняясь приказам твоего любимого учителя, вырезал весь Храм. Детей в том числе. И на моих глазах чуть не убил свою жену, которая, заметь, была беременна его детьми! Да, он был неуправляем! Не с точки зрения Ордена! С точки зрения элементарной морали! Человечности! Да просто рассудка! При его силе он мог сделать что угодно и с кем угодно! Он стал опасен для мира…