-И убили йав.
-Теперь ты барахольщиков защищать будешь, - хмыкнул Вейдер. – Люк, я не столичный житель, ты мне не впаривай.
Люк изумлённо взглянул на отца.
-Но даже если бы я не вырос на Татуине…
-А ты там всё-таки вырос?
-Я там даже родился. Так вот, даже если б не это. Ты хочешь сказать, что по пустыне, которую поделили между собой кланы тускенов и мафиозные группировки, можно ездить без хорошего вооружения? Что ты на меня так смотришь? Не знаешь, что у братков Джаббы по всей пустыне подземные захоронки, а йавы до ужаса любят их потрошить? Что, в твоё время в пустыне уже не было локальных, но шумных разборок?
-Были…
-Ну вот. Обычно эти маленькие барахольщики очень хорошо стреляют из своих маленьких пушек. Одно попадание такой пушки способно разнести один утюг хаттов в мелкие брызги.
-Утюг?
-А что, теперь танкеры хаттов по-другому называют?
Люк не выдержал и засмеялся.
-Похоже…
-И это я говорю татуинцу. Так вот, о фермере Ларсе. Твой дядя залёг в засаде и стал стрелять. То, что это – один фермер, а в доме была с ним ещё и женщина, штурмовики обнаружили только тогда, когда взорвали и подожгли вашу ферму из орудий. Да, они не самые кроткие люди в галактике. Но мы Татуин вообще не любим…
-Кто – мы?
-Мы, империя. Татуин - гнездо мафии, разбойников и бандитов. Боюсь, здесь штурмовики действуют не как на территории империи, а как в районе, контролируемом мафией. Словом, все хороши. Но и твой дядя – тоже.
-О мёртвых или хорошо…
-А если твой дядя был идиот, он после смерти умным станет? И что только Великая Сила с человеком не делает! – насмешливо заметил Вейдер. – Даже задним числом наделяет его мозгами. Когда мы умираем, мы не становимся лучше или хуже, - чуть заметный вздрог плаща на уровне плеч. – Мы всего лишь становимся мёртвыми. Давай дальше. Уже отдохнули.
Через сорок минут Люк выдохся так, как не выдыхался в джунглях у Йоды. Вейдер был не очень доволен такой низкой выносливостью сына. Но когда он услышал от него рассказ, как того тренировал Учитель Учителей, то даже не засмеялся.
-Ты лазил по лианам и стоял вниз головой? И держал в воздухе камни, дроида и Йоду?
Люк надеялся, что папу это позабавит. Вейдер долго молчал.
-Знаешь, - сказал тот после паузы тяжело, - а время подействовало не только на моего учителя. Старый Учитель учителей, похоже, тоже сошёл с ума. Только тихо, незаметно для себя…
-Он не был сумасшедшим!!!
-Да? А императора ты за кого принял? Ручаюсь, что за обычного поборника тёмной стороны Силы.
-Но…
-Когда ты с ним говорил – там, в тронном зале?
-Я думал, что он… всегда такой. Ну да. Я думал… Они… вы… все такие.
-Злодеи из сказок? – устало спросил Вейдер.
-Да нет. Просто злые люди.
-Просто злые люди не изображают из себя идиотов, - быстро и тяжело сказал Тёмный лорд. – И Йода… Он не был таким. Жёстким – да, проницательным, безапелляционным, бескомпромиссным. Но я не представляю его себе идиотски хихикающим или обучающим тебя такому маразму. Он или издевался над тобой или…
-Как это – маразму?
-А он, в сущности, тебя ничему не научил.
-Но я научился… чувствовать через Силу. Воздействовать на предметы через Силу. Видеть будущее. Впрочем…
-Да?
-Там, на Дагоба… Рядом с жилищем Йоды была пещера. Он меня туда направил. И в ней я встретился с тобой… То есть, с фантомом, который я принял за тебя. Я сражался. И победил… Отрубил тебе голову. А потом под шлемом… который частично испарился, увидел моё лицо.
Он очень боялся того, что отец на это-то раз точно посмеётся. Но Вейдер остался серьёзен. Даже слишком.
-Это произошло до того, как я тебе сказал, кто я?
-Да. Как раз перед Беспином.
-Йода тебя похвалил?
-Он решил, что я поддался соблазну… Эмоциям. Что я не прошёл испытание.
-Ну, я не знаю, что от тебя хотел не слишком адекватный учитель учителей, но насчёт тебя скажу однозначно: никакой это не соблазн, мой мальчик.
Люк вздрогнул. Отец его так ещё не называл.
-Возможно, в этой пещере есть нечто, стимулирующее подсознание. Скорей всего, какая-то наркота. Так что второй раз туда входить не советую. Но поединок был вовсе не испытанием, и наслал это не Йода. Это работала твоя собственная интуиция. Тебе ведь внушалось, и вербально, и невербально, той же смертью Кеноби на станции, что ты должен меня ненавидеть, я твой враг и тебе следует меня убить. Вот первый блок твоего видения. Ты включил меч, потому что должен был сразиться со мной, как с врагом. А вот вторая часть – наиболее любопытна. Нет, Люк, это не значит, что в поединке со мной ты в ненависти убил в себе сам себя. Это фонило через все миры – наша с тобой кровь, мой мальчик. Твоё лицо под шлемом – всего лишь голос крови, указание на прямое родство. А это значит, что способности в тебе действительно огромны. Так проинтуичить… Только любую твою интуицию они бы обратили против тебя. Они и обратили. Ты здорово пришёл меня спасать.
-А ты меня чуть не убил!
-Пришлось бы – и убил.
-Пап…
-Мам. Это мир гораздо менее гибок, чем ты думаешь, Люк. В нём порой почти не бывает никакого выхода. Или – или.
-Так ты бы…
-Это не обсуждается, Люк. Я к тебе впервые начинаю что-то испытывать только сейчас. И то когда получаю подтверждение, что ты – часть моей крови. Не надейся на родственные чувства. У меня их вообще нет. Есть чувство соприродности или чуждости. Но пока это для тебя слишком сложно.