Проигнорировав властный взгляд Салливана, Дирхарт подошел, и слуги торопливо расступились. На булыжнике лежала женщина в простом платье. Слипшиеся от крови волосы закрывали ее лицо, темно-красная лужа растекалась из-под бессильно раскинувшегося тела. Дирхарт присел и чуть приподнял успевшую окоченеть руку – на худом запястье были заметны слабые синяки.
– Из окна выпала, бедняжка, – тихо проговорил стоящий рядом слуга. – И когда успела?..
Дирхарт выпустил холодную руку и выпрямился. Чтобы узнать мертвую, ему не нужно было видеть ее лица. Ничем не покрытые спутанные волосы, маленькие, почти детские руки, платье из грубого холста, так неуместно выглядящее здесь. Дирхарт ощутил неожиданный укол жалости. Шагнув в сторону, он заметил, как в кровавой луже возле его сапога блеснула в утреннем солнце медная монетка…
– … клянусь, милорд, мы не знаем, как это случилось! – говорил Салливану один из стражников. – Так тихо все произошло. Она не кричала, когда падала, клянусь! А то мы бы услышали… а то бы мы давно…
– Она была мертвой, когда падала, потому и не кричала. – Дирхарт сам удивился, насколько резко прозвучал его голос. – Мертвой или без сознания.
– Вы были здесь, когда это произошло? – холодно спросил Салливан.
– Нет.
– Вас сейчас позвали сюда?
– Нет.
– Возможно, вы решили, что я интересовался вашим мнением?
Дирхарт снова бросил взгляд на мертвую Дженни, на монетку в луже крови и, не говоря больше ни слова, развернулся и пошел прочь, ощущая спиной направленные на него взгляды.
Идя мимо галереи, Дирхарт услышал сзади торопливые шаги.
– Мессир!
Он резко оглянулся и почувствовал, как его раздражение стремительно испаряется в утреннем воздухе. Перед ним стояла девушка, мельком замеченная им среди слуг, столпившихся возле мертвой Дженни.
– Позвольте занять несколько мгновений вашего времени, мессир.
– Позволю гораздо больше, красавица.
Девушка смущенно потупилась. Впрочем, смущение ее было скорее кокетливым, нежели искренним. И она впрямь была если и не красавицей, то на редкость миловидной. Дирхарт видел, что перед ним не простая служанка – ее стройную фигуру приятно обрисовывало платье из хорошей материи, волосы были уложены в изящную прическу, а руки явно не знали тяжелой работы.
– Простите мою дерзость, мессир, но я слышала, как вы сказали…
Девушка прямо взглянула на Дирхарта, с сожалением оторвавшего взгляд от ложбинки между приподнятых корсетом полукружий. Ни смущения, ни кокетства в ее глазах больше не было.
– Вы сказали, будто Дженни была уже мертвой, когда упала. Я ведь не ослышалась?
– Не ослышалась.
– И вам это было не безразлично, я не ошиблась, мессир?
Широко распахнутые светло-карие глаза смотрели на Дирхарта с надеждой. Красивые глаза, в которых он не прочь был бы утонуть…
– Как тебя зовут, красавица?
– Линета, мессир. – Девушка грациозно поклонилась. – Я служу у леди Эрмины.
– Ты не ошиблась, Линета. Кто-то убил Дженни, и мне это не безразлично.
Он шагнул ближе к девушке, снова смущенно опустившей глаза, только сейчас смущение выглядело вполне искренним – она явно не решалась ни отстранить его, ни отстраниться самой, как бы поступила, будь он простым парнем из прислуги. Дирхарт ощутил легкое головокружение от желания воспользоваться положением дворянина, но, встретив умоляющий взгляд девушки, со вздохом отступил.
– Линета, ты ведь не просто так меня об этом спрашиваешь?
– Нет, мессир, не просто так.
– Тебе что-то известно об этом? Ты знаешь больше, чем другие?
Линета кивнула. У Дирхарта было ощущение, что она либо не может сразу решиться сказать что-то пугающее, либо просто пытается собраться с мыслями. Он ободряюще ей улыбнулся.
– Линета! – раздалось сзади.
Девушка вздрогнула. Дирхарт с раздражением оглянулся – под аркой стояла женщина в платье и чепце настолько строгих, что скромная одежда Маргарет в сравнении с ними казалась верхом кокетства.
– Простите, мессир, – произнесла она таким тоном и смерила его таким взглядом, что Дирхарт мигом ощутил всю глубину своей порочности, о которой прежде не догадывался. – А у тебя, Линета, есть обязанности.
– Простите, – прошептала девушка и, торопливо поклонившись, пошла вслед за некстати появившейся мегерой.