В её словах была доля истины.
Я ничем не рисковала. Среди моих вещей не было ничего, способного поведать ей, как я зарабатываю на хлеб. А ценного и подавно. За исключением платьев, но одеяло с лошадью стоили значительно дороже кучи тряпок. И были мне значительно нужнее.
— Хорошо. Я остановилась в «Накрытом столе», знаешь, где это?
— Нет, — Лина беззаботно махнула рукой, — Ничего, найду. Не переживай. Комната?
— Пятнадцать. Это на втором этаже, слева от лестницы. Вот ключ.
Я передала ей небольшой металлический ключик, на который хозяева, во избежание недоразумений, повесили искусно вырезанный из дерева стол с остатками красной краски и выжженным номером на столешнице.
Помнится, я сильно намучилась, когда засовывала его в карман. Вытащился же он относительно легко.
— Во изобретатели, а! Ещё бы настоящий дали в придачу, да? — Девушка с улыбкой рассмотрела столик, оценивающе взвесила его в руке и убрала ключ в сумку. — Ну, их тоже можно понять. Ладно, давай, я скоро вернусь.
И ушла, насвистывая что-то себе под нос.
Жизнерадостность Лины меня поражала. Но ещё больше удивляла наивность. Потому что ни один здравомыслящий человек не доверит навьюченную лошадь неизвестно кому. А уж тому, за кем охотится Каратель — тем более! На её месте я бы держалась как можно дальше от таких знакомств. Мало ли что там у меня на уме. А она, наоборот, помочь вызвалась. Зачем? Какая ей от этого выгода?
Странная женщина. Разве что за ней тоже числится какой-нибудь грешок.
Чтобы пролить свет на её мотивы, я осторожно приблизилась к Милке. Лошадка оказалась не против и с удовольствием позволила себя погладить, хотя у меня не было для неё никакого угощения.
Добрая и покладистая животинка. Под стать хозяйке.
Я планировала заглянуть в оставленную поклажу, но, пораскинув мозгами, решила этого не делать. Мне не хотелось, чтобы Василина застала меня за сим неприятным занятием и бросила на произвол судьбы. Судя по её словам, она знала о преследующей меня беде. А, значит, могла посоветовать что-нибудь дельное. Или остаться на подхвате, чтобы избежать повторения подобной ситуации. Да хотя бы просто поддержать в трудную минуту!
Разумеется, изначально я не собиралась никого втягивать в свои разборки с Карателем. Но Лина сама в это влезла. По доброй воле. Прекрасно осознавая все риски. Впрочем, для неё их практически не было. Ведь Каратели не имели привычки вредить людям, связанным с их «заказом». Даже если те прячут его законную добычу или предпринимают попытки убить охотника... Но это если верить рассказам и общепринятому мнению. Согласно которым Каратель никогда не ошибается в выборе жертвы. Однако со мной чутьё его почему-то подвело. И я в упор не понимала, чем заслужила эту честь.
За что такая несправедливость? Чем я ему насолила? Или у Карателя просто сбилась система наведения? Как мне в таком случае доказать свою невиновность, прежде чем он меня казнит? Объяснить, что я случайно очутилась возле купца, когда он испустил дух. Вернее, сразу после этого. А его самого не тронула и пальцем. Только сундучок обчистила...
А вдруг Каратели ставят сигналы как раз на вещи убитых? Тогда мне конец...
Меня распирало от обиды. Слёзы просились наружу, но я сдерживала их изо всех сил, усердно запихивая желание поплакать куда поглубже.
Не время и не место. Да и толку от них никакого не будет. Лишь небольшое облегчение, и то ненадолго. Проблема-то никуда не денется.
В какой-то момент я уткнулась в шею Милки, чтобы успокоиться. А лошадь безропотно сносила моё бесцеремонное обращение. Стояла и не шевелилась, словно вообще не была живой. Только терпкий запах пота, стук сердца, вздымающиеся от дыхания бока, да тепло тела указывали на её реальность.
Это убаюкивало. И вскоре я незаметно задремала.
Разбудил меня смех.
— Ой, не могу! Прелесть какая! Анка, у тебя ноги не затекли, так стоять, а? И как Милка ещё не вырвалась, не понимаю. Ты же практически повисла на её шее!
Я встрепенулась и сонно огляделась. Солнце было уже высоко, но определить точно, сколько прошло времени, не получилось.