— То есть за тобой уже никто не гонится?
— Нет, зачем я им?
— Ну… Зачем-то же ты им тогда понадобилась.
— Так я одного мужика убила. Жестоко.
Она по-прежнему говорила с улыбкой, даже интонации не поменялись. Я внимательно посмотрела ей в лицо, но не заметила ни тени раскаяния или грусти. Даже притворства.
Удивительная женщина.
— Хочешь, расскажу? Да ты меня не бойся, я же не просто так его, а за дело. Будешь слушать?
— Давай, — Мне действительно было интересно.
— История-то, в сущности, обычная.
Я уже с ужасом покосилась на свою спутницу.
Не сумасшедшая ли она часом, говорить так про убийство?
— Жила себе семья. Дочка, мать и отец. Как и везде, глава семьи пил, мало работал…
В этот момент я поняла, что обычность данной ситуации отражала исключительно семейный быт. Хорошо, что Василина не успела заметить выражения моего лица. Она вещала, уставившись вдаль пустым взглядом. И в её глазах отражались картины давно минувших дней.
— Денег не было, а мужчины всегда во всём винят женщин. И вымещают своё недовольство тоже на них. Отец этого семейства не был исключением. Больше всего доставалось, конечно, матери, хотя и девочке перепадало.
Я не выдержала и вклинилась в рассказ:
— Это был твой муж?
— Что? — Лина сморгнула и удивлённо повернулась ко мне. — Нет, никогда! Я не была замужем и не собираюсь! Хватило посмотреть на своих подружек, в том числе и на эту…
Я не знала, что ответить. Самой мне хотелось любить и быть любимой. Но выходить замуж за первого встречного в призрачной надежде на счастье... Пожалуй, это был не мой вариант. И всё же иногда мне было грустно.
Всегда одна...
Моя спутница на таких мелочах не зацикливалась — очевидно, одиночество не было ей в тягость. И она быстро восстановила привычное благодушие:
— Короче, гадом он был. Самым натуральным. И всё бы ничего, большинство женщин всю жизнь терпят такое обращение. Мол, деваться им некуда. Ага. Но этот урод, чтобы поправить финансовое положение, задумал дочку продать!
— В бордель, что ли? — нахмурилась я.
Среди бедняков это было частой практикой. Сбагрить куда-нибудь лишний рот — и дело с концом. Детей можно было отдать в услужение или отправить учиться. Денег это обычно родителям не приносило. За редким исключением, если ребёнок был очень талантлив и мог принести новым владельцам хороший доход. Как, например, в случае с девочками в борделе. И в целом им жилось не так уж и плохо. Зачастую лучше, чем подмастерьям, вкалывающих с утра до ночи за кров и еду. О перспективных воспитанниках заботились. И в дальнейшем позволяли выкупить себя. Ведь передача прав проходила честно, с составлением официального договора купли-продажи... В общем, работа не хуже моей. Если бы я не могла так удачно воровать, меня бы ждали в этой гильдии с распростёртыми объятьями. Ярко накрашенные девушки не раз предлагали помощь беспризорнице с улицы. Защиту и поддержку. Только я недоверчива была… Но всё и так сложилось неплохо.
— Не в бордель, — вывела меня из задумчивости Лина. — Хуже. В личное пользование одному… любителю. Я бы и его убила, да только не добраться до него было.
Это действительно было печально.
Такой человек мог заплатить за своё развлечение большие деньги. Гораздо большие, чем могла позволить себе любая гильдия. И житья у него девочке бы не было. Хорошо, если бы она продержалась там несколько месяцев… Конец предсказуем. Эти звери обычно покупали пленных, но чаще просто воровали понравившуюся игрушку.
Всё равно никто не найдёт. А если и найдёт, то ничего не докажет.
После недель бесконечных пыток несчастные сходили с ума. А потом умирали. От естественных причин, по типу заражения крови, голода или холода. На отсроченные смерти Каратели не реагировали, чем некоторые успешно пользовались. И за что другие, вроде Василины, ненавидели Карателей ещё сильнее.
Ни один нормальный человек не пожелает своей кровинушке подобной участи.