Уже на ходу она сунула всё это мне в руки. А я на автомате перекинула ремень через плечо, сложила одеяло и повесила его сверху.
Дальше мы бежали, выбиваясь из сил, не останавливаясь и не разговаривая, до заката.
Это был самый тяжёлый день в моей жизни. Как физически, так и морально. Одно хорошо — в дороге терзаться душевными волнениями было особо некогда. Все мои мысли занимала необходимость переставлять ноги... И потому о сложенных на просушку книгах я вспомнила лишь с наступлением темноты. Когда Василина вдруг свалилась ничком, споткнувшись об очередную корягу. И уже не стала подниматься. Только с кряхтеньем перевернулась набок, подставив лицо последним лучам уходящего солнца.
Я плюхнулась рядом, прямо на траву, и устало привалилась спиной к дереву, закрыв глаза.
Вставать и куда-то идти не было сил. Как и искать более удобное место для отдыха. Рука не поднималась даже флягу от пояса отстегнуть! Хотя пить хотелось безумно. Впрочем, воду следовало беречь. Неизвестно, когда ещё удастся пополнить наши запасы.
Я знала, что нельзя так резко останавливаться. Ни в коем случае. Но ещё я понимала, что перерыв будет недолгим. Что нам предстоит идти всю ночь, если я хочу выжить.
Хотя я совершенно не хотела.
Мы немного перевели дух, выровняли дыхание. Но до тех пор, пока сердце не восстановит нормальный ритм, я двигаться не планировала. Моя спутница, видимо, считала так же.
Она оказалась удивительно тренированной. Я-то понятное дело. Без выматывающих нагрузок мне было не стать столь успешной воровкой, как бы абсурдно это ни звучало. Но зачем так мучила себя Лина?
Ответа у меня не было. А спрашивать напрямую я не рискнула.
Прежде всего следовало вернуть те добрые отношения, что царили между нами до последних событий. Или убедиться, что ничего не изменилось. Например, рассказать, что со мной приключилось. Вкратце.
— Я еле добралась до берега, — пробормотала, не открывая глаз.
Голос снова был хриплым и каркающим.
— Лина, ты когда-нибудь купалась в ледяной воде? Я вся задубела. Не чувствовала никаких частей тела. Удивительно, как мне вообще удавалось плыть! Я двигалась, как марионетка. Наугад. Словно руки и ноги какие-то шутники заменили мне на деревяшки... А на берегу отключилась. Силы, наверное, кончились. Или организм решил, что я достигла цели путешествия, и никаких действий больше не требуется.
Мои слова странно звучали в тишине сумеречного леса.
Да. Это было то самое время, когда дневные звери уже отошли ко сну, а ночные ещё не проснулись. Грань. Идеальный момент, чтобы вернуть потерянное доверие. А в его потере я не сомневалась.
— Если бы не Каратель, меня бы сейчас не было. Понимаешь? Я бы замёрзла насмерть. Вопрос, как он умудрился так быстро оказаться рядом…
Тут Василина впервые открыла рот:
— Лично меня больше интересует, почему ты его не узнала.
— Не знаю. До этого я как-то не вглядывалась в его лицо. Да и волосы почему-то казались светлыми. Почти белыми. Соответственно, сам он, по-моему, должен был выглядеть значительно старше. И не так обыденно... А ты сразу его опознала?
— Мгновенно! И так за тебя испугалась, просто жуть. Ну разве можно быть такой доверчивой, а?
Она журила меня, как маленькую девочку. Мягко и ласково указывала на ошибки. Словно в них не было ничего критичного. В то время как я считала, что заслуживаю криков, возмущения и долгих нотаций. Раз уж жизнь меня ещё не наказала… И мне внезапно стало очень стыдно перед подругой.
— Лина… — я сморгнула навернувшиеся на глаза слёзы. — Ты такая добрая. Не знаю, как тебя отблагодарить. Чем расплатиться. Ведь сегодня ты второй раз меня спасла…
— Не надо, — она предостерегающе подняла руку. — Не продолжай. Вот когда окончательно тебя спасём, тогда я с удовольствием выслушаю всё, что ты захочешь сказать. И приму любую благодарность. А пока не за что.
Я приняла её доводы и покорно закрыла тему.
Её право.
— Одного не понимаю, — вздохнула, снова прикрыв глаза. Теперь — чтобы не искать силуэт Карателя в темноте. — Он-то меня зачем спасал?