— Так и было, — сказал он. — Ты навсегда запомнишь эту ночь. И своего мужа.
— Ты — мой муж… От этого знания я будто схожу с ума. Но, клянусь, я буду служить тебе верно, — она шагнула к нему близко, слишком близко, но Пламени Подобный не отступил. — Прочту их сны и научусь тому, что умели они… Теперь я знаю, где будут жить Луноликие. А еще я видела сны Королевы… я узнала…
— Да.
— Ты был с ней там, во снах…
— А я видел твои кошмары. Я был одним из твоих кошмаров, Восходящая? — спросил он, и она вздрогнула снова. Но лгать не имело смысла — Грезы не лгут.
— Да… владыка, — она склонила голову. — Я… о лунный камень! Я думала, что… ты — совсем другой. Но сегодня я увидела тебя. Настоящего. О лунный камень! В брачную ночь, вместо того, чтобы взять мое тело, ты дал мне оружие… Владыка, прошу…
— Что?
— До рассвета еще далеко. Будь моим мужем. Останься со мной…
Она обняла его, прижимаясь всем телом и смыкая руки за спиной. И поцеловала — первой, сперва осторожно, потом настойчиво. Это был уже не долг. Коснувшись ее, Пламени Подобный ощутил тепло кожи, биение сердца и дрожь, которую она не пыталась скрыть. По движениям ее рук и губ осколок Единого безошибочно понял, что Любовное Искусство Найтфир не слишком велико — и Восходящая весьма смущена этим. Она не была юной, но Шепот-в-Ночи, вероятно, заставила ее хранить свое тело для будущего мужа — а может, другие Луноликие из-за этого опасались коснуться ее.
— Я… — начала она.
— Знаю.
Пламени Подобный опустил ее на мягкое ложе — бережно, почти нежно. С ней стоило вести себя совсем иначе, чем с Калассой, — новая Королева Снов требовала бережного обращения.
— Если захочешь, чтобы я остановился — скажи, — произнес он.
Она смотрела на него снизу вверх, в глазах плясали огоньки и что-то еще, древнее, как само мироздание. Женщины всегда так смотрят на тех, кто… Ее руки скользнули по его предплечьям, притягивая к себе.
— Говорю — не останавливайся…
Глупо сравнивать женщин, ибо каждая прекрасна по-своему, но Ночной Страх оказалась совсем иной, нежели Каласса. Там, где полукровка горела, луноликая медленно таяла. Она открывалась ему постепенно, как цветок, распускающийся навстречу свету. Сначала с напряжением, смущенная собственной неловкостью, потом — свободнее, когда поняла, что он не торопится, не давит, не берет то, что она не готова отдать сама.
А когда отдала — Пламени Подобный принял дар так, как он этого заслуживал. Они двигались вместе, в слиянии мужского и женского, сначала медленно, потом быстрее, и ее вздохи отражались от древних стен, что помнили голоса прежних Королев. Все оказалось не таким, как было в чужих снах и представлялось в мечтах, но она жадно впитывала новое искусство.
Когда все закончилось, они долго лежали, и бурное дыхание Найтфир щекотало его грудь, а его пальцы лениво повторяли узоры татуировок на ее коже.
— После этого, — хрипло сказала Восходящая, — я еще больше ненавижу твою полукровку.
— Это твое право.
— Я буду сражаться за тебя. За твое ложе. За твоих детей.
— Но не смей причинять ей вред.
Ее рука скользнула по его животу.
— Еще раз, — сказала она тихо, но требовательно. — Учи меня еще, мой кинг…
Он усмехнулся:
— Как пожелаешь, моя королева.
Когда Найтфир наконец уснула, измотанная любовным поединком, Пламени Подобный лежал в темноте и думал.
Две королевы — меч и сны. Каласса, возможно, понесла от него первенца, ее верность куплена силой, страстью и обещанием. Она будет служить ему, пока осколок Единого остается сильнейшим, и способна сплотить и возглавить Народ Теней, когда его не будет рядом.
Найтфир — королева иного рода. Сегодня она признала и выбрала его. Она не сможет править, но будет управлять духами и снами — разумом и устремлениями его Народа. Она будет сражаться с Калассой за первенство, будет стремиться превзойти соперницу — и в этом соперничестве обе Восходящие станут сильнее.
Осколок Единого улыбнулся в темноте.
Ни в каком Народе не должно быть одного полюса силы, ибо это приводит к застою и падению. И ему будут шептать два голоса, в оба уха — а значит, кто-то один не сможет обмануть или незаметно предать.
Фигуры были почти расставлены. Народ Теней — объединен его волей, септы подчинены, жены соперничают, руины Эстэ оживают. Теперь можно было думать о настоящей цели — ловушке, что ждала в Домене небесную дичь.
И, словно Незримый ждал этого, в следующий полдень пришли тревожные вести.
Эсмерра.
Навигатор астролита увидела новые траектории вероятностей. Рунные линии и числа сложились, оповещая его о новой угрозе.