— Не забывай о камне хаоса, брат, — напомнил Пламени Подобный. — Мы еще можем перевернуть сферы. А белый камень — есть белый камень, кто бы его ни кинул. Воспользуемся им!
— Лед слышит. Если Вечность держит на замке золотые ворота, небесные охотники станут нашей дичью. Что скажут остальные?
Кейнор взглянул на молчащую тень Ночного Соловья, и та пошевелилась.
— Что мне сказать… — Пламени Подобный услышал певучий голос, память о котором дремала в глубинах разума, — Соловей была из тех, что могла соблазнить одним лишь его звуком. — Я пока слаба, как юный птенчик, еще не вывалившийся из гнезда. Я не слышу новых ветров. Но скажу, что Хранители плетут сети, в которых запутываются даже те, кто считает себя ловцами… А камень хаоса бьет в обе стороны, и Незримый не может сказать, кого он ударит сильнее…
— Бьет, — согласился Пламени Подобный, позволив себе улыбку. — Но тех, кто полагается на расчеты, он… ломает. И еще, Братья… Разве есть выбор у тех, кто хочет перевернуть сферы?
Сатори тихо рассмеялась — будто волны плеснули о скалы:
— Камень хаоса против небесного расчета. Это будет интересный шторм! Что нужно сделать? Ведь ты уже составил план, брат?
— Я заманю Псов в Домен-ловушку, — сказал Пламени Подобный. — Я превратил его в Сети…
— Удержать небо в Домене? Они разорвут твои Сети, как многозубы рыбацкую снасть…
— Да, — согласился Пламени Подобный. — Но где они окажутся, когда разорвут их?
Сатори замолчала. Ледяной Кузнец улыбнулся. Колыхнулась тень Соловья…
— И где же? — спросила она. — Как и куда ты швырнешь небесных Восходящих?
— Мой навигатор способна проложить путь. Нужен лишь Портал…
— И место, — добавил Кейнор. — Место, способное убить даже небо.
Они обменялись с Пламени Подобным холодными улыбками.
— Лед знает такое место, Братья, — сказал Ледяной Кузнец.
— Тогда нам нужна приманка, — сказала Сатори. — Кто ею будет?
Пламени Подобный коснулся груди.
— Я, конечно. Они пришли за мной.
Псы Вечности.
Он знал эту троицу. Вечность не могла послать других — не так много спящих отражений дремало у могил Тысячи. Они были его стражами, оставленными как раз на такой случай, и жалкие сотни циклов ничего не изменили, ибо для тех, кто принял сигну Палача, нет обратного пути.
Преображающие! Те, кто ушел в Вечность, коснулся там неба — и в гордыне своей отверг древнее Восхождение. Они не могли преодолеть последнюю ступень — ту, что сливает небесные души в Единого, и не желали даже слышать о ней, объявив древнюю мудрость Незримого догмой и ересью. Последние поколения Кел, самые злые и испорченные — они прошли Преображение, став Преображающими, а не Восходящими, ибо в их небесной власти было менять ткань Вечности и Единства (но это была ложь) так, как желали.
Высшая ступень — выше только престол Хранителей.
Когда-то Вечность выставила тысячу Преображающих против Тысячи Братьев.
Сейчас из золотых врат вышли лишь трое.
Самым опасным был Небесный — Преображающий из Кел Аммос, прежде служивший Темной Звезде. Могущественное небо, равное по силам великим воинам Тысячи Братьев. Карающий меч Небесного Трона. Таких, как он, даже в Вечности было немного, и каждый стоил целого воинства. О, если бы Небесный избрал другую сторону — весы войны бы покачнулись…
Драконоборец прежде был известен как охотник на звездных тварей и собиратель трофеев. Он даже участвовал в Великой Охоте, стремясь заполучить небесные награды, и Пламени Подобный помнил его золотом, еще не носившим сигну Палача. Охотиться на Братьев, когда они были рассеяны, стало для него новым вызовом и новой забавой — этот Преображающий тоже был опасен, но иначе.
А вот третья, что приняла имя Всполох…
Ее он знал куда ближе прочих. Вероломная Тэйлисс Кел Эммис — из ветви, что почитала себя высшей среди всех Кел. Когда он звался Дарующим Молнии, они делили ложе — в Единстве и Вечности, — но эта женщина обманула и предала его, став одной из причин пленения. Коварная и жестокая ищейка Вечности, Всполох была куда слабее остальных инквизиторов, но именно она — глаза и воля Палача в этой тройке. Эту тварь Пламени Подобный жаждал уничтожить больше всех.
С тех пор, как Кейнор показал Саркофаги под земным фригольдом, осколок Единого знал — они придут. Палач спустит своих Псов — и Тысяче следовало воспользоваться этим знанием, пусть от нее и остались жалкие обломки. У каждой фигуры есть уязвимость, и если небесную троицу выбросить из сфер, то еще одно из щупалец Небесного Трона, тянущихся в Единство, будет отрублено.
Он понимал и другое.