— А Когти?
Коготь-как-Серебро чуть помедлил, словно собираясь с мыслями.
— Башни Эстэ стоят крепко. Мы нашли кварталы, где смогут жить две, три, десять наших септ — и всем хватит места. Там есть свои опасности, но нет Червей. Когти первыми принесли Клятву кингу. Мы и сейчас пойдем первыми…
— Что скажут Лунные Тени? — Пламени Подобный посмотрел на Найтфир, задержав на ней взгляд чуть дольше, чем требовали приличия.
Единственная из всех, она не села — стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. Красивая даже в запыленной найткоже. Кровь Кел Аммос — серебристые волосы, убранные в пучок, высокие острые скулы, огромные миндалевидные глаза — нефритово-зеленые, сияющие собственным светом, за который Аммос некогда прозвали «каменноглазыми». В них плескалась холодная настороженность и что-то еще… тщательно скрываемый интерес? Конечно, Найтфир тоже внимательно изучала его — того, кому глава Луноликих отдавала ее в жены.
— Я не уверена… владыка.
— Говори, Восходящая.
— Старые развалины опасны, — Голос Найтфир был ровным, холодным, с едва уловимым нажимом, — Они не желают гостей. Шторма укрощены, но много других тварей — призраки, сторожевые Руны, чудовища, реаниматы… О лунный камень, опасности в каждом подвале! Я потеряла одного из своих людей…
Шип дернулся, словно хотел возразить, но Пламени Подобный жестом остановил его, чтобы не допустить конфликта:
— Продолжай.
— И даже если мы укротим опасности… То как будут жить четыре септы рядом? У всех нас свои охотничьи земли, свои обычаи, свои… — она помедлила, подбирая слово, — пути. В тесноте города границы сотрутся. Начнутся споры. Потом прольется кровь…
— Ты говоришь о старом укладе, Восходящая, — сказал Пламени Подобный, — Его больше нет. Идут новые времена — и они растопчут тех, кто держится старых камней.
— Я говорю о том, что вижу, владыка, — В голосе Найтфир мелькнула искра вызова, — Лунный камень не боится ночи, но он не слеп.
Тишина повисла над столом. Шип переглянулся с Когтем — оба явно не ожидали, что внучка Шепот-в-Ночи осмелится спорить с владыкой.
Пламени Подобный медленно поднялся. Он видел их насквозь — всех вместе и каждого в отдельности. Мог бы пустить в ход силу Голоса Древней Власти или одну из своих осанн — и Найтфир уже стояла бы на коленях и клялась ему в верности, захлебываясь от священного трепета. С другой бы он так и поступил — но к этой Восходящей требовалось иное отношение. Найтфир должна решить сама. Ее гордость уже сломали дважды — сначала его ученик-землянин, отнявший Руну, а затем Пожиратель Костей, когда захватил и собирался сделать одной из своих жен. Третий раз лишь сломает ее волю окончательно, либо подтолкнет к отчаянному сопротивлению. Она горда и уязвлена тем, что ее продают, как товар, но у Восходящей нет выбора.
Он его даст.
— Ты права, Ночной Страх, — сказал он, не отводя взгляда. Найтфир моргнула — она явно ожидала другого ответа.
— Город все еще опасен. Септы будут враждовать. Все это — правда. И все это — не имеет значения.
Пламени Подобный сделал шаг вперед, встав достаточно близко, чтобы она ощутила исходящую от него силу. Он смотрел на нее не так, как хозяин смотрит на красивый товар, а как мужчина — на ту, что желает больше жизни. Осколок Единого знал, что всем женщинам, а особенно — Восходящим, приятны такие взгляды. Звездная Кровь, золотые и серебряные Навыки бурлили в его теле, и он знал, что Луноликая — ментал, сновидица, чувствует это и ощущает его эмоции. И они говорят ей куда больше, чем слова.
— Эстэ не просто руины. Это наш город. Твой и мой, Ночной Страх. Каменных Луков, Когтей, Шипов и Луноликих. Там похоронены сокровища, которые септы не видели даже во снах… Ты знаешь, что такое Архив Снов?
— Я слышала легенды. Говорят, там хранились сны и воспоминания…
— Не просто воспоминания. Навыки. Техники. Секреты утраченных искусств нашего Народа. Но взять их сможет лишь сновидец, который осмелится войти в его глубины. Сильный ментал. Потомок золотых Королев Сновидений… Готова ли ты, Ночный Страх? Хочешь стать новой Королевой? Моей… Королевой?
— Я… не знаю, — Найтфир отвела взгляд.
Пламени Подобный протянул руку и раскрыл ладонь. На ней сияла Руна — золотая звезда, сложное переплетение линий, ведомое лишь мастерам сновидений.