Искусство Грез.
Эта была не та Руна, что отнял землянин и просила вернуть Шепот-в-Ночи. Другая — куда более ценная, открывающая золотые врата для тех, кто ходит дорогой снов. Азимандия сотворила ее из Крови Истока, ибо получить другим способом эту Руну было бы очень сложно. Золото стоит дорого, но эта Восходящая имела именно такую цену, и, что важнее, только с ней луноликая обретала настоящую ценность для его планов.
Риксы пораженно замерли, и застыла Найтфир, в чьих зрачках отражался золотой блеск.
— Прими эту Руну, Ночной Страх. Но не как дар той, что избрана в жены. Танаан моего Народа — не товар, который отдают ради союза между септами. Прими ее как дар той Восходящей, что не побоялась войти в Кузницу Молний и не покорилась червивому владыке.
Она не двинулась. Не протянула руку. Только смотрела — на Руну, потом на него. Но губы чуть дрогнули, когда Найтфир спросила:
— Кинг хочет сковать меня золотым ошейником?
— Решать тебе, Ночной Страх. Я не беру то, что не отдано. Если захочешь стать моей Королевой — у меня найдутся для тебя и другие дары. И иные слова…
Найтфир молчала. Ее лицо оставалось неподвижным, как маска, которую она не надела. Но осколок Единого знал, какие мысли мечутся в ее голове.
— Возьми Руну, — сказал Пламени Подобный. — А потом — скажи мне свое слово. Не слово Лунных Теней. Не слово Шепот-в-Ночи. Твое слово, Ночной Страх.
Он опустил руку, и Руна осталась висеть в воздухе между ними — мерцающая, ждущая.
Три удара сердца. Пять.
Десять.
Найтфир медленно подняла руку и взяла Руну. На мгновение закрыла глаза и открыла их, но она смотрела уже без прежнего холода. Осталась настороженность и тлеющий уголек недоверия — да, но появилось и нечто новое. Благодарность. И откровенное любопытство.
— Я принимаю дар, — сказала она негромко, — И приму иные. Если кингу нужна королева, я готова ею стать… Но пусть кинг знает — Ночной Страх кусается даже в золотом ошейнике!
Найтфир хищно улыбнулась и осколок Единого улыбнулся в ответ — впервые за этот вечер, молча протянул ей руку и она приняла ее, сплетя свои холодные пальцы с его.
Он знал, что она сейчас думает. «Мой муж», «мой будущий муж», «тот, кому я рожу детей», и эти мысли кажутся ей странными. Найтфир должна была увидеть и понять, что она нужна ему — не как живой товар и залог союза, а как Восходящая и женщина, и принять решение — не по принуждению, не по слову Шепот-в-Ночи и воле септы, а сама. Он дал ей выбор, хоть и иллюзорный, и Найтфир была благодарна за это.
Острый Шип шумно выдохнул — он явно ожидал худшего. Коготь лишь смотрел, принимая и запоминая. Два рикса только что стали свидетелями ее согласия и рождения нового союза. Они еще не знали, что их сигны и пути — Каменных Луков, Лунных Теней, Шипов и Небесных Когтей уже не имеют значения. Осколок за осколком разбитый Народ собирался, чтобы стать единым — в том месте, где был когда-то рожден.
— Теперь садись, моя Восходящая, — сказал Пламени Подобный, — Разговор будет долгим. Я расскажу вам, мои верные, как четыре септы будут жить в городе, который не хочет гостей…
Глава 2
Он понимал, что это будет непросто.
Слишком много циклов прошло. Немало ссор, крови и древних Клятв стояло между септами Людей Тени. Они шли разными дорогами, уже немного различались внешне и даже говорили по-разному. Когда племя разделяется, так бывает всегда. Пламя обиды между кровными родственниками — самое жадное до крови. Но также осколок Единого знал обитатели теневого кольца обречены, и он единственный, кто может их спасти. Плохие, глупые, испортившиеся — это были его дети, и холодный камень Кел Аммос все еще сиял в их зрачках…
Удел владыки — быть безжалостным, ибо те, кто вручили ему Титул, вручили и власть над своими жизнями, а жизнь Народа — всегда выше жизни гордецов. Пламени Подобному пришлось казнить троих, прежде чем септы смирились с неизбежным. Первый, собиратель из Каменных Луков, цеплялся за старые камни, смущая умы остальных; второй, выживший Восходящий из Гроз, дерзко обвинил кинга в разрушении древних Стрел и попрании устоев; третий… третий предал Народ, вознамерившись уйти за пределы Шторма со своим отрядом. Были и те, что бежали тайком, — участь изгоев казалась им слаще, чем новые порядки и жизнь в новых землях.Объяснять глупцам волю Незримого бессмысленно, Люди Теней понимали силу куда лучше слов, и потому все мятежники умерли, ибо могли навлечь беду раньше времени.
А остальные пошли за ним, хоть для этого и понадобилось немало новых Порталов. Много труда, горя, крови и слез стояло за исходом, ибо стронуть с насиженного места Народ тяжелее, чем сдвинуть гору.