— Увлекательно! — воскликнул Слагхорн. — Знаете, у меня как раз есть небольшой флакон норвежской храбросердной, выдержанной при лунном свете в течение полного лунного цикла. Слишком малое количество для моих основных исследований, но для эксперимента вполне может подойти.
— Это было бы неоценимо, профессор, — сказал Сахиби с благодарностью в голосе. — Я, конечно, упомяну вашу помощь в своих исследовательских заметках.
— Не стоит благодарности, коллега, — добродушно махнул рукой Слагхорн. — Мы, ученые, должны поддерживать друг друга. Зайдите ко мне завтра после обеда, я подготовлю образец.
Таким образом, последний необходимый компонент был обеспечен. Все элементы головоломки встали на свои места. До новолуния — идеального времени для ритуала разделения — оставалось всего три дня.
Ночь новолуния выдалась безлунной и безоблачной, усыпанной звездами, которые казались особенно яркими в отсутствие лунного света. Сахиби дождался, пока замок погрузится в сон, и тихо покинул свои комнаты, неся с собой небольшую сумку с необходимыми для ритуала предметами.
Выручай-комната ждала его, как и прежде. Пройдя трижды перед стеной и сосредоточившись на образе комнаты спрятанных вещей, Сахиби увидел, как проявляется дверь. Войдя внутрь, он сразу отправился к месту, где хранилась диадема Равенкло, ориентируясь по оставленной ранее магической метке.
Старый стол с облупившейся краской и мраморным бюстом выглядел точно так же, как и при его первом посещении. Диадема лежала рядом с бюстом, ее тусклое серебро слабо поблескивало в полумраке. Сахиби ощущал темную ауру, исходящую от артефакта — кусочек чужой души, вплетенный в древнюю реликвию.
Он методично приступил к подготовке ритуала. Сначала очистил пространство вокруг стола, отодвинув окружающие предметы. Затем нарисовал на полу сложный алхимический круг из серебряного порошка, смешанного с драконьей кровью от Слагхорна. По периметру круга он расставил семь свечей из черного воска, которые зажег синим пламенем из своих глаз.
В центр круга Сахиби поместил диадему, а рядом с ней — щит Тома Реддла. Затем расположил в форме треугольника вокруг них три драгоценных компонента: хрустальный флакон со слезой феникса, серебристую жидкость, содержащую кровь единорога, и сияющий кристалл, присланный Маликом — эквивалент философского камня.
Закончив приготовления, Сахиби встал на краю круга, снял очки и начал произносить древнее заклинание. Слова, не принадлежащие этому миру, эхом отражались от высоких потолков комнаты, создавая странную, вибрирующую мелодию. Синее пламя из его глазниц становилось всё интенсивнее, освещая всё пространство ритуального круга призрачным светом.
По мере того как заклинание усиливалось, три компонента в треугольнике начали светиться — слеза феникса золотистым светом, кровь единорога серебристым, а кристалл Малика глубоким синим. Свет от них становился всё ярче, формируя светящиеся лучи, которые соединяли компоненты между собой, создавая треугольник чистой магической энергии.
Когда треугольник сформировался полностью, Сахиби изменил ритм заклинания, направляя энергию к центру — к диадеме и щиту. Лучи света медленно сместились, образуя купол над двумя артефактами. Внутри этого купола диадема начала вибрировать, а затем подниматься в воздух, зависнув над столом.
Темная аура вокруг диадемы стала видимой — черное, маслянистое облако, пульсирующее, словно живое сердце. Сахиби усилил заклинание, направляя силу трех компонентов непосредственно на артефакт. Купол света сжался, оказывая давление на темную ауру, стараясь отделить её от серебряного обода диадемы.
Первые признаки разделения появились через несколько минут — тонкие нити тьмы начали отделяться от диадемы, словно корни растения из почвы. Сахиби продолжал ритуал, его голос становился глубже и мощнее, а синее пламя из его глаз превратилось в яркие столбы света, направленные в центр купола.
Внезапно раздался пронзительный вой, словно от боли и ярости, хотя звук не был слышимым в обычном смысле — он резонировал непосредственно в сознании. Темное облако полностью отделилось от диадемы и теперь извивалось в воздухе, словно раненое животное, пытающееся найти выход.