Он подошел к кругу и поднял медальон. Реликвия Слизерина сияла внутренним светом, словно радуясь освобождению от тёмной магии. На серебряной поверхности ясно выделялась буква "S", выложенная крошечными изумрудами.
— Второй артефакт, — тихо сказал Сахиби, поворачивая медальон в руках. — Теперь он содержит лишь магию своего создателя, без скверны.
Снейп осторожно приблизился, глядя на сияющую реликвию с благоговением и недоверием.
— Я не думал, что это возможно, — признался он. — Извлечь крестраж, не уничтожая предмет…
— Древняя магия способна на многое, Северус, — ответил Сахиби. — Особенно когда объединяется с современными знаниями и сильной волей.
Он взглянул на дневник, теперь содержащий часть души Волан-де-Морта.
— Этот дневник нужно будет хранить в абсолютной безопасности. Он может быть опасен, если попадет в неправильные руки.
— Я создал специальный контейнер, — сказал Снейп, доставая из своей сумки небольшую шкатулку из черного дерева с серебряными рунами. — Он блокирует любые эманации тёмной магии и не позволит крестражу повлиять на окружающих.
Сахиби одобрительно кивнул, отмечая предусмотрительность своего ученика.
— Блестяще, Северус. Вы действительно непревзойденный мастер.
Они аккуратно поместили дневник в шкатулку и запечатали её сложным заклинанием, требующим их совместной магии для открытия.
— Что теперь? — спросил Снейп, когда они закончили убирать все следы ритуала.
— Теперь, — Сахиби бережно спрятал медальон в защитный кисет, — нам нужно найти чашу Хаффлпафф. Это будет сложнее, учитывая её местонахождение в Гринготтсе.
— Регулус говорил с Кричером, — сообщил Снейп. — Эльф согласился помочь, но ему потребуется точное описание чаши и местоположение сейфа.
— Мы предоставим ему эту информацию, — кивнул Сахиби. — Но сначала нам нужно отдохнуть и восстановить силы. Ритуал забрал много энергии, особенно у вас.
Это была правда — Снейп выглядел изможденным, его обычно бледное лицо приобрело почти серый оттенок. Но в его глазах горел новый огонь — решимость, граничащая с фанатизмом, которой Сахиби не видел раньше.
— То, что сказал призрак, — тихо произнес Снейп, когда они шли обратно к замку. — О Лили… и о том, что вы не из этого мира…
Сахиби внутренне напрягся, хотя внешне остался спокойным.
— Крестражи — средоточие зла, Северус. Они говорят ложь, смешанную с правдой, чтобы сбить с пути, посеять сомнения. Это часть их защиты.
— Конечно, — согласился Снейп, но его взгляд оставался задумчивым. — И всё же… ваша магия отличается от всего, что я видел. Иногда мне кажется, что вы действительно… нечто большее, чем обычный волшебник.
Сахиби решил, что пришло время приоткрыть часть правды — не всю, но достаточно, чтобы углубить их связь и укрепить доверие Снейпа.
— Вы правы, Северус, — тихо сказал он. — Моя магия… не совсем такая, как у большинства волшебников этой страны. Помните, я говорил вам о своем происхождении? О матери из рода джиннов?
Снейп кивнул.
— Джинны — существа огня, — продолжил Сахиби. — Их магия древнее и в некотором смысле чище человеческой. Менее ограниченная условностями и правилами. Я унаследовал эту магию вместе с… некоторыми физическими особенностями.
Он указал на свои очки.
— Огонь в моих глазах — не метафора, Северус. Это проявление сущности джиннов, текущей в моей крови.
— Значит, вы наполовину человек? — осторожно спросил Снейп.
— Скорее на две трети, — ответил Сахиби с легкой улыбкой. — Мой отец был волшебником, но с примесью крови иных существ. Мы все — смесь разных миров и сущностей, Северус. Просто у некоторых из нас это проявляется сильнее.
Эта полуправда, искусно вплетенная в уже существующую легенду, имела нужный эффект. Снейп выглядел не напуганным, а зачарованным этим откровением. Мастер зелий всегда испытывал интерес к магическим существам и их способностям — его привлекала идея магии, не скованной человеческими ограничениями.
— Это объясняет многое, — тихо сказал он. — Ваши знания древних ритуалов, вашу способность видеть магию иначе…
— И мое желание освободить магию от искусственных ограничений, — добавил Сахиби. — Я видел, на что способна истинная, нескованная магия. И я хочу, чтобы волшебники этого мира тоже познали эту свободу.