— Вот видишь, что и вышло. Ты недооценил всё ещё большого могущества Обаи. Он научился усиливать свой носитель, проникнув в своё время тайну земных пришельцев, чьи головы он старательно изучал у себя на островах. Что-то понял, что-то нет…
— Он стал подобием всепоглощающего чрева!
— Он их не убивал. Они погибали в боевых схватках с его воинством. Ему доставляли лишь часть их останков. Гелия доверяла Обаи. Он сумел расположить её к себе. Уверял, что в детстве носил её на руках, когда она жила на островах Архипелага. Да ведь так и было. Он любит детей, в отличие от тебя. Он же умолял Инэлию отдать девочку ему, чтобы стать её воспитателем и охранителем. Инэлии на тот момент было всё равно, а ты того не пожелал. Мало того, так придумал какую-то бредятину, что владыка островов подвергал её и мать Инэлию каким-то экспериментам, из-за чего они обе и лишились части своего здоровья. Вот зачем ты такое плёл? Ты уклонился в ложь настолько, что уже и сам не отличаешь, когда ты говоришь правду, а когда лжешь! Потому и Гелия считала тебя больным фантастом. Не верила тебе никогда. Она и поделилась с твоим врагом вашими с ней планами, явив ему образ юного землянина. Она не знала ничего. Инэлия по затмению своей души не могла ни о чём поведать ей связно… — Хор Арх внезапно умолк, а Хагор ничего не спросил. Глаза его были мутны, их затянуло плёнкой, как у птицы.
— Да ты пьян? — поразился Хор Арх, зная о его позорной слабости. Но Хагор тряхнул головой, и глаза его вновь просияли синевой.
— Отключился я. Так это. Силы всё чаще покидают меня, и я порой засыпаю на ходу от слабости. Ветхий я телом своим. А настойка — это так, баловство, ничего уже не меняющее для меня. Договаривай уж.
— И преждевременные грёзы твоей внучки едва не стали причиной гибели того, кого ты ждал, — закончил Хор Арх. Внезапная сонливость Хагора заразила и его. Хотелось лишь одного, чтобы Хагор поскорее исчез с глаз долой.
— Весь этот план придумала бедняжка Гелия. Она так боялась повторения своей судьбы для дочери, что стала просить меня: «Отец, улови его образ и всели в сердце моей дочери, чтобы она уже не смогла вступить своей ищущей душой в западню, обольстившись пустой красотой. Я и подумал, может так и лучше? А видишь, что вышло. Я утратил её, мою Гелию. Как я страдаю без неё! — Хагор опять с лёгкостью заплакал. Обильные слёзы залили его тёмное и старое лицо, вызвав нескрываемую жалость в его маленьком собеседнике.
— Надо же и тебе дать толику утешения. Пауку не удалось окончательно и навсегда ускользнуть от настигающего его возмездия, как он о том мечтал, — сказал он Хагору.
— В чём же видишь ты возмездие, коли он владыка целой страны, он блаженствует, а мы тут с с тобой пресмыкаемся, всё одно что твои пещерные твари…
— Возмездие это его страх, его вселенское одиночество. В чём его блаженство?
— В том, что никто не препятствует ему в его своеволии. Он не чувствует никакой боли!
— Он её чувствует. Он способен к страданию, как и все здешние люди.
— Зато ему всё равно, что от него отвернулись его же сородичи, — возражал Хагор, размахивая руками, ставшими зелёными от снадобья. — Зелёный стал, как ты, — заметил он. — Трава-то из меня не полезет от твоих снадобий? Да, он ничуть не страдает, что ему закрыли вход в наши миры…
— Это не так. Он получил посыл о возможном для него прощении в будущем.
— Так ему послали утешение, а мне лишь и остаётся ждать обещание грядущей кары со стороны Паука? Ему свободу и утешение, а мне ни того, ни другого?
— Ты сам и создал все те риски для себя, которых теперь страшишься. Ты утратил связь с Владыкой Красной звезды, как и понимание языка родного мира. Ты зачем убил Нэиля?
— Разве я? Это были те самые хупы, которых он отловил во время поимки людей для работорговцев. Вернее, те из хупов, которым удалось убежать от поимки их военными. Они его выследили и прикончили выверенным ударом, сломав ему шею. Ведь в числе хупов оказался и разжалованный телохранитель самого Ал-Физа! Не только земляне владеют этим боевым приёмом, не только я способен ломать им хребты своим Кристаллом. Тон-Ат никудышний врач и не производил вскрытия. Кто бы ему такое и позволил? Тело офицера-аристократа из самой охраны Коллегии Управителей сразу же увезли с места преступления. Тон-Ат всего лишь сделал свой вывод по внешнему и торопливому обследованию тела, пока не прибыли военные и не забрали его. Ведь он психиатр и селекционер растительных форм здешней жизни, а не эксперт по криминальным смертям. Он лишь глянул и отошёл, вернее, его оттеснили те, кто и прибыли по вызову соседей. Весь двор сразу же оцепили и посторонних разогнали. Ведь это же Тон-Ат дал тебе свою версию событий?