Когда она начинает с таким же пылом отвечать мне, я срываюсь с цепи. Сняв в спешке рубашку, расттегнув бриджи, я овладеваю ею. Ее страстные стоны - музыка для моих ушей. Я сдерживаю себя, чтобы доставить ей удовольствие. Она начинает извиваться в моих объятиях, уносясь на волнах экстаза. И это для меня, как ни странно, в миллионы раз дороже, чем мое собственное удовольствие. Вскоре мой хриплый стон присоединяется к ней.
Мы лежим, не разъединяя объятий. Я глажу ее чудесные волосы, словно облаком укрывающие меня. Шепчу ей на ухо нежные слова. Она держит руку на моем сердце. Причем, во всех смыслах. Эта мысль пугает и злит меня! Проклятие! Она здесь для того, чтобы моя месть свершилась. А я скоро буду танцевать перед ней на задних лапках. Осознание этого отрезвляет меня. Я встаю, сбрасывая ее руку, кидаю сорванную в порыве страсти сорочку:
-У вас есть час, чтобы привести себя в порядок и поесть. Затем я буду ждать вас внизу. Сегодня вашим ручкам предстоит много работы -я намеренно двусмысленно выражаюсь. Ее обида и недоумение приносят мне хоть какое-то удовлетворение. И , в то же время, чувство отвращения к самому себе не покидает меня. Я в спешке хватаю свои вещи, и полуголый выбегаю из ее комнаты.
Через полчаса Люси стучит в мою комнату. Да, я научился узнавать ее шаги, ее аромат, дыхание... Я узнаю ее среди толпы. Она- мое проклятие. Она- мое счастье. Наверно, судьба насмехается надо мной- вместо мести я получил ту, что должна бы стать моей судьбой. Ту, что стала мне дороже всех за какие-то несколько дней- сердцу не нужно много времени.
Открываю дверь. Она готова- на ней надето ...платье служанки. Я не могу удержать смеха- моя девочка. Меня трясет от желания обнять и расцеловать ее. До нее я был мертв внутри. Я помогал людям, но моя жизнь все же была пустой, я много раз думал о смерти. И лишь безумное желание мести подстегивало меня, дарило мне новые рассветы. А Люси....она снова учит меня быть живым, смеяться.
-Я готова к работе, хозяин- она смешно пародирует ирландский акцент, с хитринкой глядя на меня.
Я подаю ей руку, улыбаясь . Вместе мы спускаемся к экипажу. Тот нагружен провизией и одеждой. Мы едем в дома для бедных, приюты- сегодня день Святого Патрика на моей Родине, я всегда устраиваю соотечественникам праздник. А сегодня- особый день. Сегодня я устрою праздник себе- сегодня одна из Бойлов вернёт своей работой хоть малую толику долга моей семье. Я ухмыляюсь, представляя ужас на лице леди Люсинды при виде того, что ей предстоит. Она будет работать с бедными. И я не знаю, что ей покажется страшнее- работа или то, что предстоит иметь дело с нищетой.
Люси
Старший брат в ужасе замирает посреди двора- позади слышен шум голосов. Он оборачивается- монахи пробудились. Они выходят из-за стен, словно серые призраки из своих каменных гробниц. Впереди идёт старец. Он протягивает руку- и Старший брат замирает на месте, не в силах пошевелиться. Старец оглядывает разграбленное дерево, последний мешок, что стоит у тайного хода, и изрекает:" Ты украл у нас самое драгоценное , что готов отдать ты в искупление?".
Мы едем с Аласдэром в нищие районы. Какое-то воодушевление охватывает меня. Я чувствую себя так, словно я на своем месте. Я дома. Аласдер буквально ощупывает меня взглядом, все ещё изредка усмехаясь при виде моего наряда.
Наконец, мы выходим у одной из богаделен. Аласдер здоровается с монахинями, что здесь помогают. Слуги начинают разгрузку экипажа. Мы же с Аласдэром входим внутрь- десятки людей лежат в кроватях или сидят за стареньким деревянными столами. Здесь содержат только стариков. По привычке, я иду на кухню, где уже вовсю готовят сестры и самые молодые из здешних обитательниц. Я присоединюсь к женщинам, встретившим меня улыбками. На время даже забыв об Аласдере.
Мы готовим, разнося еду на длинные столы, попутно я с другими сестрами меняю постельное белье, помогаю подметать полы, украшать зеленью дом. Я вижу, как Аласдер с мужчинами переносит продукты в подвал, по пути он встречается со мной, и в его глазах я вижу смесь из удивления и уважения ко мне. Видимо, он ожидал, что я приду в ужас от того, что он мне уготовил. И уж точно не ожидал того, что здесь я буду словно рыба в воде.
Я выслушиваю десятки жизненных историй. Их вполне можно было бы назвать трагедиями- человек неподготовленный после подобного месяцами рыдал бы. Я же знаю- им не нужны мои слезы. У этих людей полно своих внутри. Им нужно мое сочувствие, моя помощь, поддержка.
Я держу за руку миссис Галлахер, пока она пьет отвар для ее слабых лёгких. В большом зале уже накрыты столы. Я провожаю старушку в зал, вдруг меня кто-то обнимает за талию. Оборачиваюсь, уже зная, что это Аласдер. Улыбаюсь ему, а он- мне.
Этот вечер- словно мы все вместе, большой дружной семьей празднуем день Святого Патрика. Здешние обители содержатся за счёт пожертвований богатых людей, и, как я поняла, хоть Аласдер и предпочитает строить из себя злодея, но его пожертвования составляют основную часть.
С нами все перешучиваются- вот дородная миссис Керк подмигивает Аласдеру, хваля его выбор. Для них он- один из слуг богатого благодетеля ( надо же, Аласдер ещё и не подвержен гордыне- свое положение он отчаянно скрывает). А я- его невеста, такая же служанка. Мистер Донахью шутя хватает мою руку, целуя ее. И требует у Аласдера в следующий раз привезти и ему такую же невесту.
Я собираюсь отхлебнуть немного эля, как вдруг замечаю в своей кружке что-то странное. Пальцами аккуратно вытаскиваю- это маленький четырехлистный клевер. Все начинают хлопать в ладоши, мистер Донахью вскидывает в удивлении свои седые брови. А его сосед шутливо тянется ко мне с вытянутыми для поцелуя губами. Но Аласдер вдруг встаёт, с каменным лицом, подняв меня за руки. И целует в губы. Все выражают свою радость громкими подбадриваниями, я же заливаюсь краской стыда. Мы садимся, со всех сторон слыша поздравления, пожелания долгой жизни и детей. Я не понимая, что происходит, лишь глупо улыбаюсь в ответ.
Уже позже миссис Галлахер объяснила, что тот, кому попался счастливый клевер ( клевер с четырьмя листиками) в этом году обретёт счастье. А так, как все нас с Аласдэром посчитали женихом и невестой ( а что для влюбленных может быть наивысшим счастьем как не свадьба), то и поздравили нас соответственно. Вот уж смешно будет вспоминать выражение лица Аласдера, когда он увидел мою находку.
Мы вручаем подарки, что приготовили домашние для обитателей богадельни. Люди счастливо разбирают их, открывают, хвалятся перед друг другом. Аласдер подходит ко мне:
-Нам пора, Люси.
Он не смотрит мне в глаза, словно стесняясь меня. В карете первые минуты мы едем молча. Вдруг он нарушает тишину:
-Люси, я ...я хотел бы поблагодарить тебя. За этот вечер...
Он не продолжает, но я вижу, как блестят его глаза, какое виноватое выражение у его лица. Он думал, что я буду шокирована, а я была счастлива. Казалось бы, вот он- миг моего триумфа. Но мне не весело.
Я легко касаюсь его руки, словно поддерживая его:
-Это тебе спасибо. Ты словно вернул меня в прошлое, в те дни...- я замолкаю, понимая, что это прошлое он же сам и разрушил.
Аласдер мгновенно отдергивает руку, отворачиваясь от меня- он все понял.
В особняке он просит меня остаться ненадолго в гостиной, наливая бокал вина. Мы сидим у камина, в молчании, но нам так хорошо ...
Аласдер
Старший брат весь дрожит :" Я готов отдать, что угодно. У меня есть много золота, камней...". Но его прерывает смех- монахи смеются над его словами. Старец жестом обрывает их:" Нет. Ты отдашь самое драгоценное, что у тебя есть, готов?". Старший брат судорожно пытается вспомнить, что же из его богатств - самое дорогое. Наверно, Венец Славы- драгоценная корона, украшенная самыми редкими самоцветами. Что же, он готов с ней расстаться. Жизнь стоит намного дороже.