-Пусть вещи мисс Бойл перенесут в мою спальню.
И, не глядя на меня, пошел в кабинет. Я ворвалась туда минуту спустя, когда меня отпустили оцепенение и позор перед слугами:
-Я не буду спать с вами!
-Я разочарую тебя, Люси, но ты уже это делаешь- хмыкнул Аласдер, сидя за столом и потягивая виски.
И тут меня прорвало- он ещё и издевается:
-Да! Но не по своей воле! Я ненавижу вас! Это вы заставляете меня рядиться как последнюю шлюху, а потом злитесь, что меня за нее приняли. Это вы всем показываете меня, как дрессированного медведя водя за собой, а потом удивляетесь- почему же моя репутация стала такой, что любой мужчина считает нормальным чуть ли не взять меня на месте!
Аласдер замер, ошеломленно глядя на меня. Будто ему и в голову это не приходило. Я же, подойдя к столу, схватила графин с виски, вылив его в его удивлению физиономию, а потом швырнула пустой графин в стену, с удовольствием наблюдая как тот разбивается на тысячи осколков- как мое сердце сегодня.
Выйдя из кабинета, я гордо прошествовала к себе в комнату, будучи полностью уверенной, что Аласдер Мак-Кермик сегодня не навестит меня. И не станет упорствовать в требовании переноса вещей к нему.
На следующее утро, а вернее, день, так как проснулась я к полудню, что для меня вовсе было не свойственно- обычно я вставала очень рано, чем вызывала нежелательные морщины у маминых подруг- они морщились при упоминании этого, словно съели лимон. Никто в высшем свете не вставал рано утром, да ещё для чего- для работы. Благотворительность приветствовалась, но вот то, что леди из высшего света сама, своими руками будет помогать, работать- это неслыханно. Мы с мамой наспех съедали на кухне приготовленный мною завтрак ( о, а вот за это, рискни я рассказать, меня точно вычеркнули бы из всех списков благонадежных невест ), ждали, пока кучер или кто-то из слуг-мужчин погрузит продукты и вещи в экипаж, и ехали в очередную богадельню, приют или работный дом. А теперь и нашей семье, вот ирония, грозит последний. Знала бы- перенесла бы туда заранее все свои платья, чтобы прийти на все готовое. Была бы первой нищенкой в бальном платье.
Я улыбнулась- ну, хоть чувство юмора вернулось. Значит, ещё не сдалась после всего, что пришлось вытерпеть. В дверь постучали, но, не дожидаясь ответа, вошла экономка. Она держала в руках поднос с завтраком и как-то странно смотрела на меня, будто изучая. Наконец, она соизволила заговорить, но произнесла совсем не то, что я ожидала услышать:
-Добрый день, мисс. Я принесла завтрак. И ещё....- она замялась- я хотела бы попросить прощения. За себя. И за хозяина.
Наверно, в этот момент мир перевернулся- она назвала меня " мисс", извинилась, но, главное, не относилась больше ко мне как к шлюхе ( коей я, увы, и являлась) хозяина. Нет, видимо, я ещё сплю.
Я сидела, не зная, что ответить. Но экономка, поставив поднос на столик у кровати, избавила меня от этой необходимости- она села рядом со мной на кровать и взяла за руку:
-Меня зовут миссис О'Доннован, но ты можешь звать меня Мегги- она с жалостью глянула на меня ( Господи, что же такого готовит мне на сегодня Аласдер, что экономка глядит на меня с таким сочувствием). Я знаю, ты думаешь, что хозяин- плохой человек. Но это не так ( конечно, ей легко это говорить- не ее семью он поставил на грань нищеты). Ты знаешь, когда в Ирландию пришел голод, мы ведь думали, что умрем. Я, мой Фергус ( значит, она - жена того седого добродушного увальня, Фергуса) и наш Бродерик. Он тогда был совсем малюткой. Молоко кончилось, и думала, что Господь заберёт его. Но хозяин помогал соотечественникам - он нашел моего Фергуса, предложил ему работу. Ему, которого за одно произношение не брали даже могильщиком. Он перевез всех нас, и многих других, в Англию...
В душе я порадовалась, что не успела позавтракать, ведь иначе меня бы стошнило от обилия слащавых возлияний моему мучителю. Но также я вдруг поняла, что все вокруг говорили о нем лишь хорошее. Да, он подчас суров в бизнесе, но человек он хороший. Почему же со мной он так жесток? За что? Экономка же продолжала:
-Ему было тяжко, когда один за другим погибала вся его семья. Да и здесь он был никем- работал за кусок хлеба. Жизнь его не баловала, даже Эмили- и ту отнял Господь ( старая женщина перекрестилась, испугавшись, что прогневила Господа своим упрёком)...
Что за Эмили? Невеста? Жена?
Неловкое молчание воцаряется между нами. Экономка встаёт, кивая на мой завтрак. Я благодарю ее за заботу, чуть ли не со слезами на глазах. Вот уж чего не ожидала, так это - доброты, жалости. Мне кажется, любое издевательство, насилие заставляет меня противостоять. Но жалость....к ней я не готова.
Внезапно, у самой двери, экономка поворачивается, таинственным голосом советуя " осмотреть гардероб" , и выходит, подмигнув мне.
Я с азартом ребенка, которому сказали о подарке под рождественской елью, спрыгиваю с кровати в одной строчке, бегу к гардеробу. О, Боже- пока нас с Аласдэром не было в особняке, служанки ( а я понимаю, что сама миссис О'Доннован не справилась бы) потрудились на славу над моими платьями. Я заливаюсь смехом, представив, как вытянется лицо Аласдера, когда он увидит, что все его труды были бесполезны. Я сижу на полу, в ворохе платьев, как вдруг слышу за спиной:
-Я бы отдал душу Люциферу за такое зрелище по утрам- Аласдер, прислонившись плечом к двери, стоит , какой-то трогательно- юный в белой рубашке навыпуск и темных бриджах. Его волосы в беспорядке обрамляют лицо- я до боли сжимаю руки- так мне хочется провести по темным прядям рукой, пригладить.
-Нельзя отдать то, чего нет- отвечаю я, пряча смущение.
-Туше- усмехается Аласдер, медленно подходя ко мне. Но я понимаю, что это- очередная игра с его стороны. Он словно подкрадывающийся хищник- внешне спокоен, даже ленив. Но, стоит мне лишь попытаться убежать, как он набросится на меня. Поэтому я так и сижу, вызывающе вздернув подбородок, смотря ему прямо в глаза.
Он опускается на платья рядом со мной. Его пальцы проходят по моему плечу, играют с бретелькой сорочки. Вдруг он хватает меня за нее и тянет к себе. Впиваясь в меня страстным, но в то же время нежным поцелуем. И меня накрывает волна наслаждения. Я забываю обо всем, что предшествовало этому утру. Сейчас мы с ним- словно возлюбленные, открывающие друг друга для себя. Я начинаю целовать его в ответ, гладить его мускулистое тело, он опрокидывает меня на платья....
Аласдер
Долго искал Средний брат ведунью. Много денег заплатил он тем, кто обещал найти ее или знал, где она живёт. Но все оказывалось ложью- поиски не приблизили ни на милю его к желанной цели. Он стал раздражительным, пристрастился к выпивке, стал срывать спектакли, да и желания играть у него уже не было- все, что хотел, он сыграл. А своей вершины, роли своей мечты, он сыграть не мог...
Я весь дрожу- эта женщина стала для меня всем. За такой короткий срок. Чистое безумие. Она нужнее, чем воздух. Она пьянит сильнее, чем вино. Моя жизнь закончится, когда она покинет меня.
Вот и сегодня с утра ноги сами привели меня к ее двери. Люси, девушка, чью жизнь я сломал, чью репутацию разрушил, и отнял самый драгоценный дар, что она могла бы преподнести супругу ( при мысли об этом я прихожу в бешенство- представляю ее в объятиях другого мужчины. И чувствую такую ярость, что самому становится страшно)- она....сидит на полу среди буйства красок, такая трогательная в своей невинности, и смеётся. Смеётся так искренне, так по-детски- словно маленькая девочка, задумавшая хитрость.
Я сам не понимаю, как я очутился рядом с ней. Я глажу, целую ее словно безумный. Я хочу насытиться ею. Вместить в себя полностью. Чтобы, когда она покинет меня, ее образ навечно был рядом.