— Не надейся, что тебе или твоим потомкам забудут родство с шуриа, — напомнила мать. — Они до сих пор не успокоились.
— Поэтому ты поддерживаешь повстанцев с Тэлэйт… — и осекся под яростным блеском глаз. — Прости. Конечно, Шанта. Я оговорился.
Назвать последнюю гавань шуриа ненавистным именем, данным врагами-ролфи, все равно что в лицо плюнуть. Не нужно так шутить, мальчик.
— И поэтому тоже, — неласково огрызнулась Джона. — Во всяком случае, мы с Лерденом попытались хоть что-то сделать там, где хваленые эсмонды только зубами скрипят от бессилия.
— И кого же вы с Гарби собирались посадить на трон?
— Во-первых, не стоит говорить так, будто только мы вдвоем заварили эту кашу. Многие принесли свою горсточку в общий котел. Во-вторых, попытка не удалась, и теперь бесполезно обсуждать кандидатуру возможного претендента. В любом случае, это должна была стать компромиссная фигура.
— Как в свое время Атэлмар Вайерд?
— Именно. Он устраивал почти всех эсмондов, высокие диллайн тоже не возражали, и то, что Атэлмар по матери — чистокровный ролфи, склонило в его пользу чашу весов старой аристократии. Идеальный карманный император. Был.
— Так почему он теперь лижет зад конфедератам?
«Фи! Как грубо! Но очень верно по сути».
— Слишком боится за свою власть, — отрезала Джона. — Что тут непонятного? Заводит независимых союзников, играет в поддавки, чтобы потом расплатиться по всем счетам единым махом.
«Вот только эсмондов ему не победить, и поэтому игра не стоит свеч».
Сын озвучил невысказанную мысль более чем прямолинейно. Почти как Бранд, только без крепких выражений:
— Тив Херевард его самого… хм… куда захочет. Прости, мама. Но на что Атэлмар рассчитывает? И на что рассчитывали вы с покойным Лерденом, не заручившись поддержкой эсмондов? Положим, в Совете аннис закрыли бы глаза, но тив Херевард тебя на дух не выносит»
«А вот этого тебе знать не нужно, дорогой мой»
Вместо ответа Джона улыбнулась, демонстрируя ровные мелкие зубки.
— А почему, как ты считаешь, его настолько спешно предали казни?
Откровенно говоря, Раммана больше всего волновал другой вопрос:
— Почему тебя отпустили? Только потому, что ты все время пряталась в тени, или благодаря молчанию героического Гарби?
О! Интонации прирожденного собственника прорезались?! Юному графу было невыносимо думать, что его мать и этот плюгавый недоросток могут… Тьфу!
— Со мной не так просто справиться, уверяю. И твой отец оказался прекрасным наставником по части интриг и заметания следов.
«Какой из двоих?» — просилось на язык. Аж чесалось. Так нестерпимо, что Рамману пришлось прикусить дерзкий орган зубами, до крови.
То-то он уже шесть лет как убитый, — буркнул юноша недовольно и краем глаза отметил моментальную смену выражений на лице сиятельной графини Янамари. Словно мелкая рябь по зеркальной поверхности озера, какая бывает от легчайшего ветерка. Было или не было, а если и было, то прошло.
Джона ничего не сказала, но бойкий мальчик Рамман побледнел и заерзал на шелковом сиденье кресла. Такого цвета тучи над бушующим морем. Вот уже вокруг черного узкого колодца зрачка мерцают переливы серо-синего тумана.
— Я отомстила. Счет закрыт.
Разговор тоже окончен. И Рамману вовсе не обязательно было слышать «Вон!», чтобы убраться из кабинета как можноскорее. Нужно всего лишь дождаться, когда переменится ветер и закончится буря.
Шуриа не ведают жалости, и нет у них уважения к мертвым. Наверное, потому что они точно знают, что смерть — это еще не конец всему. Они веками жили на равнинах Джезима, который потом станет Сэдренси, а еще чуть позже — Великой Империей Синтаф, жили наполовину в простых человеческих делах и заботах, наполовину в мире духов. Как водится — рождались, любили, сражались и умирали, а после смерти становились духами — свободными духами этой земли. А как же иначе, если шуриа были людьми свободными…
В груди у мужа была смертельная рана, его глаза остекленели. Мертв, бесповоротно мертв, мертвее не бывает. Молодая вдова опустилась на колени, в почти черную лужу крови, не замечая, что безнадежно портит роскошное бальное платье. Убить на балу, заколоть за портьерой в самый неподходящий момент — как это пошло.
А с другой стороны, их с Брандом история просто не могла закончиться хорошо. Так и случилось.
— О, нет! Бранд! Бранд! Бранд! Где бы ты ни был, вернись немедля! Вернись!
Она сама не заметила, как отворила несуществующую Дверь и шагнула туда, куда, по мнению благочестивых эсмондов, смертный ходить не должен, если он не еретик и не богоотступник. Они всегда так говорят, стоит сделать хоть шаг в сторону от догм, смысл которых до конца понимают всего несколько посвященных. В конце концов, это всего лишь точка зрения земных служителей Предвечного.