— Эй, ты! С дороги!
Окрик за спиной и сразу за ним — свист хлыста заставили Грэйн инстинктивно отшатнуться. Запряженная четверкой карета возникла из ранних весенних сумерек, словно призрак. Девушка вздрогнула, отскочила к обочине и оступилась на мокрой брусчатке. Неуклюже взмахнув руками, Грэйн упала чуть ли не под копыта передней пары да еще и прямо в лужу, окончательно загубив свою шинель и зазвенев по камням бесполезной саблей. Кучер успел осадить упряжку, и копыта грянули в каких-то паре эдме от правого уха Грэйн, оглушив и напугав ее. Пока она, моргая, пыталась рассмотреть в быстро сгущавшейся темноте хоть что-то, кроме оскаленных лошадиных морд и пары Фонарей на передке кареты, возница, на все лады проклиная нежданную помеху, слез с козел и дернул Грэйн за рукав, вновь занося хлыст.
— Что разлеглась, ты!.. О… — вдруг осекся он и попятился, забыв даже опустить руку.
— Что там, Коли? — Дверца кареты распахнулась, и оттуда высунулся кто-то, почти неразличимый в темноте. — О, отринь меня, Морайг! Да помоги же ей встать, идиот!
Девушка, недоумевая, отвела с готовностью протянутую руку кучера и поднялась на ноги сама, безуспешно пытаясь отряхнуть шинель и поправить опять съехавшую саблю.
— Позвольте помочь, посвященная госпожа… — Утративший всю воинственность возница вновь сунулся к ней, и Грэйн сперва отмахнулась, а потом замерла, внезапно поняв причину такого участия. «Посвященная госпожа». Ну конечно же. Сабля и капли дождя, блестевшие в свете фонарей на ее погонах. Она — офицер, и вся надежда обознавшегося в темноте кучера теперь только на то, что хлыст ее не задел. Простолюдина, рядового или матроса, поднявшего руку на офицера армии или флота Его Священной Особы, ждет повешение, и даже желание его господина или самой Грэйн замять дело ничего не изменит. Локка неизбежно покарает преступника, ускользнувшего от княжеского правосудия.
— Мерзавец вас ударил? — спросили из кареты.
— Нет, — честно ответила Грэйн. — Я поскользнулась и упала сама.
— Он будет наказан, посвященная Локки. Обойдемся поркой, если вас это удовлетворит.
— Вполне удовлетворит, господин?..
— Посвященный Морайг Таллэк эрн-Холдэн, первый лейтенант шнявы Его Священной Особы «Прыткая». А вы, посвященная Локки?
— Грэйн ир-Марен, прапорщик 12-го полка вспомогательных войск. Следую в столицу.
— Пешком?! — в вежливо-отстраненном голосе из недр кареты прозвенело удивление. — А-а, вы, верно, ехали в той почтовой карете, что сломалась на мосту! Ну вот что: полезайте сюда. Я должен вам услугу за шкуру моего денщика; признаться, я привязался к этому бездельнику и не хотел бы видеть его повешенным. Так что, если вы снимете эту грязную шинель и дадите мне слово не болтать в пути, я подвезу вас до Речной заставы и угощу бренди, чтоб вы не померли по дороге.
— Благодарю, — отозвалась Грэйн, забираясь на подножку, — вы весьма любезны.
Восславив Локку и Морайг, она с радостью приняла предложенный серебряный стаканчик и выпила, а затем почти сразу же заснула, убаюканная мерным покачиванием экипажа и долгожданным теплом. Флотские всегда жили комфортней армейских: карета обычного морского лейтенанта оказалась даже с печкой — немыслимая роскошь по армейским меркам! — так что теперь Грэйн могла быть спокойна за свое здоровье. Что же касается безопасности пути, так она и прежде не беспокоилась на этот счет — за триста лет регулярных показательных казней Вилдайр Эмрис преступность искоренил настолько, что и впрямь невинная дева с кошельком золота могла обойти все Острова и не пострадать, так что же говорить об усталой замызганной женщине-прапорщике с полупустым дорожным мешком?