Сколько прошло времени, чем питался, и куда девалось то, что после питания остается, уже мало волновало, нет, понимал, что ест не каши и справляет нужду в той нише, так как ваза от пола не отрывается. Но это не интересно, как ставят кашу и убирают вазу, если это делают вообще, потом спросим. Главное сейчас работа по пониманию окружающего тебя мира колдовства. Боже, как классно работают эти научные и полу научные методики в этом мире. Провел дюжину ритуалов, которые без крови и жертв, откуда-то знал, что сейчас с кровью нельзя, получил в загашник десяток интересных заклинаний. Охота пуще неволи, говорите. А если охоту подстегивает не просто жажда, а с большой буквы, или нет, большими буквами ЖАЖДА знаний.
Спать, когда он последний раз спал, спал не так, чтобы увидеть то, что ему надо, а спал, чтобы отдохнуть, как давно это было, что у нас там про шифер, все завтра выходной. Нет, сейчас выходной завтра забуду, все отдых спать, спать, спать...
Человек стоял на горной тропе, дожидаясь каравана, ползущего снизу, по единственной дороге, ведущей в эту область гор Нерт. Высокий смуглый мужчина, не лишенный дикой, необузданной, суровой красоты, присущей восточным и горным народам. Одет он был в коричневый кожаный, подбитый мехом дуплет с замшевыми вставками на плечах, теплые обтягивающие ноги шерстяные штаны и коричневые, до колен, сапоги, перевязанные кожаным ремешком, крест-накрест по всей длине голени. Он словно сливался с коричневым цветом скал, поэтому увидавший его первым проводник, чистокровный оргос, вздрогнул, и встал как вкопанный.
Человек молчал, глядя на застывшего оргоса, тот тоже молчал, видимо, зная с кем, ему привелось столкнуться на неширокой горной дороге.
К началу каравана подбежал его владелец, собираясь выяснить причину заминки, но увидав человека, упал на колени и произнес:
- Добрые вести, принес тебе раб твой, о великий господин.
- Пошли Тубарин, - ответил человек, - поговорить надо.
Прямо за поворотом, оказалась просторная площадка, на которой бил крошечный родничок, собирая воду в предусмотрительно вложенный из камня длинный трехступенчатый бассейн, из которого вода уходила в выбитую в скале полость. Здесь было место многочисленных стоянок, о чем говорили каменные круги, предназначенные для костров. В одном из них, горел огонь, а рядом стоял шатер, охраняемый четверкой воинов, одетых в закрывающие лица шлемы. Воины имели только наплечный доспех, поверх меховых курток, вывернутых мехом наружу, из под курток, почти до колен, торчали рваные края плетеных кольчуг. Вооружены они были короткими мечами, и короткими пиками, напоминающие римские пилумы. Щитов не было, в горных условиях они и небыли нужны, вместо этого руки воителей защищали тяжелые, кованые наручи и латные перчатки.
Купец, вместе со встретившим его человеком, прошли в шатер, а караванщики стали располагаться на ночлег, стараясь разводить костры, и ставить палатки подальше от шатра.
- Ну, рассказывай, что за новости? - начал человек, зайдя в свой шатер, и сев на тяжелый, резной, деревянный стул, при этом сесть купцу, он не предложил.
- Они отправили его в башню, - начал торопливо говорить тот, встав на колени.
- То есть сто дней, я о нем ничего не услышу, хорошо время есть, а где девченка?
- Прошло уже двадцать дней, о великий, а девченки с ним небыло ...
Человек сделал резкое движение рукой, призывающее к молчанию, и купец замолк.
- Всех его спутников, задержать любой ценой, но помните, они мне нужны живыми.
- Но, магистр Сар Борнг, молится на них, словно на последних . . . , - начал, было, купец.
- Они и есть последние, болван, они разрушили ворота, - ответил ему собеседник, - и если они не последние, то сохрани нас Ворож.
- Так, что нам делать?
- Решайте с Иротоном и Локсом сами, но помните, они нужны мне живыми, поставте вместо Сара его племянничка, и еще угомоните этого придурка, а то он со своей Абсолютно Светлой страной, наворчает таких дел, что нам не расхлебать до конца времен.
Задумчиво сказал неизвестный и медленно растворился в воздухе. Оставив купца, тупо смотреть на пустое золоченое кресло.
Федор медленно открыл глаза, тьма, в которой он должен был жить все это время, обволакивала его словно кисель. Но вот среди этой тьмы прорезалась светлая точка, она медленно мерцала, завораживая его своим мягким серым, неестественным свечением. Маяк, иронично подумал Федор, то потухнет, то погаснет. Но точка в стене продолжала притягивать его взгляд, она словно давила на сознание, то, увеличиваясь до размеров кулака, то, уменьшаясь до грецкого ореха. Федор встал, решив подойти и рассмотреть, что это, благо идти не далече три шага.
Там где светилось, была стена. Охваченный интересом исследователя, он начал ощупывать такой привычный, почти монолитный серый камень. При более пристальном изучении, оказалось, что в стене есть камень правильной прямоугольной формы. Свечение находилось прямо по центру этого камня. Ровные грани не оставляли сомнения в том, что за камнем, что-то скрыли. Влекомый уже не праздным любопытством, Федор начал миллиметр за миллиметром, ощупывать стену. Ага, вот еще один ровный камешек, нажмем здесь, ничего, а здесь.
С легким щелчком, маленький камень вышел из паза, но большой остался на месте и не открылся, три часа исследований, ерунда для человека уже потерявшего счет дням. Он тщательно ощупал нишу, ничего, еще и еще раз, напрасно. Так, а если нажать сбоку, пусто, а если направить силу.
Большой камень отвалился и гулко упал на пол, чуть не раздавив ему ступню, открыв небольшую круглую нишу. Молодец, блин, только и смог сказать себе Федор. Подошел, благо за неопределенный промежуток времени в темноте, зрение достигло кошачьей остроты, и заглянул во внутрь. Ничего интересного, в нише лежал небольшой камень, величиной чуть меньше куриного яйца, явно не относящийся к драгоценным, в камень был вставлен металлический штырь, и более ничего. Хмыкнув, он взял камень в руку.
Сказать, что он получил удар током, нет, ощущение было не вероятным, одновременно на него накатила странная волна образов, замелькали лица людей, какие-то странные, похожие на драконов существа, тролькары в золотых доспехах, горящие селения, бегущие толпы. Затем все схлынуло, и Федор остался сидеть на полу, держа в руке, мягко светящийся синим светом камень. Одно он понял четко, он держит в руке артефакт непонятного назначения.
Затем пришла боль, господи, ну почему в этом мире нельзя иначе, обруч, он словно горел огнем, мгновения которое прошло после его изменения хватило на то, чтобы Федор содрогнулся от боли, и схватив рукой, с зажатым в ней камнем, ненавистную железяку, сорвал ее с головы и бросил на пол. На руке, получился ожег, а он уставился на обруч, который вдруг пошел светится всеми цветами радуги и словно магнитом втянул в себя камень, установив его в центре диадемы. Затем еще раз полыхнул белым, и замер, явно медленно остывая и приобретая холодный белый цвет. При этом неясном процессе, обруч изменил не только цвет, состав, но и форму.
Интересно, если его теперь одеть, башку не сорвет, - посетила Федора запоздалая идея, его же снимать, то есть снять нельзя, или вы хотите сказать, что курс обучения завершен и мне пора отсюда сматываться. Когда обруч достаточно остыл, Федор взял его и подошел к свече, что бы внимательно его рассмотреть.