— Что ж, возможно, когда-нибудь тебе удастся доказать всем, что привязанность к миру смертных — не слабость, а сила. Ну или хотя бы мне. Убедись, что не оступишься. На этот раз цена велика, — сказал он, стараясь прозвучать одновременно иронично и ободряюще.
Морок коротко улыбнулся в ответ, хотя в глубине души тревога только росла. Замок Лилитен с каждым мгновением ощущался как шаткий бастион, готовый рухнуть под натиском тьмы. Если среди проводников действительно есть предатель, то планы судьи в любой момент могут быть сорваны. Любому из них смогут помешать. Но сейчас, под сводами главной комнаты, никто не решался оспаривать приказ Дрейвана.
Жнецы искоса поглядывали на Морока и Матиаса — первый был готов защищать человеческую девушку ценой собственной жизни, второй, обладая легкомысленной бравадой, неожиданно встал на его сторону. И все-таки тень подозрения, брошенная Астером, и страх, вызванный новостью о Тенниксе, не рассеялись.
В глубине души каждый понимал: то, что прозвучало сегодня, изменит их жизнь и, возможно, разрушит вековой порядок, если предатель продолжит прокладывать путь Тенниксу.
Морок и Матиас вышли из залитого лунным светом главного зала призрачного замка, оставляя позади тяжесть недавнего совета жнецов. Их плащи мягко касались полупрозрачного пола, отдаваясь тихим шелестом.
— Честно говоря, я думал, что истории о Тенниксе всего лишь выдумка стариков, — заметил Матиас, проводя рукой по серебристой вышивке своей мантии. — И всё же… мы что-то предпримем, чтобы защитить мир людей?
Морок, идя рядом, на миг прикрыл глаза, словно пытаясь унять внутреннее волнение. Волосы выбились из-под капюшона, а золотистый узор на его мантии поблёскивал в мерцающем свете.
— Мы не можем бездействовать, — проговорил он вполголоса. — Призраки и одержимые мертвецы уже наводят ужас на людей, и не только в столице. Тенникс расправляет крылья, если можно так сказать. Я видел его следы на Западных воротах Пограничья… а значит, он проник глубже, чем мы думали.
Матиас усмехнулся, хотя в глазах его читалась скрытая тревога. Пока он был смертным, мир человеческих хлопот казался ему бременем. Но сейчас, будучи жнецом, он изо всех сил старался понять, что ещё связывает его с людьми.
— Скептицизм — моя вторая натура, Морок. Но ты же знаешь, я беспокоюсь не меньше твоего. Прости, если порой кажусь равнодушным. — Он хмыкнул и тронул друга локтем. — А что насчёт твоей девчонки? Потащишь её в бой? Или всё-таки оставишь, будешь беречь и хранить, как свою веру в правое дело?
Морок ощутимо напрягся. Он и сам мучился этим вопросом. Девушка с меткой Айноры могла стать ключом к спасению, но также была и самой уязвимой мишенью.
— Я… ещё не знаю, — наконец ответил он, останавливаясь у высокого витражного окна. За полупрозрачным стеклом виднелись волны фиолетового тумана, что окутывал двор замка. — Но я не позволю Тенниксу добраться до неё первым. Она заслуживает большего, чем стать разменной монетой в его играх.
Матиас положил руку на рукоять своей косы — искры льдистого света пробежали по лезвию. Его спокойный взгляд выдавал лишь долю переживаний, остальное скрывал саркастический взгляд.
— Ну-ну, не забывай о себе только, — сказал он мягко. — И береги её, конечно. Помни: сильные чувства подчас толкают на отчаянные поступки. Не заблуждайся. Если будешь слишком опираться на любовь к ней, враг сможет легко обернуть это против тебя.
В дальнем конце коридора вспыхнуло несколько иллюзорных факелов, осветив ускользающие силуэты призрачных слуг. Замок казался живым существом, которое чутко прислушивается к каждому шороху. Морок вздохнул, прислонившись к прохладной стене. Ему казалось, будто все тревоги, копившиеся веками, внезапно начали нарастать. Воображение рисовало образы пылающих деревень и выцветших лиц, теряющих надежду под натиском одержимых.
— Если всё пойдёт не по плану… — начал он, не отрывая взгляда от мерцающего факела. — Если Тенникс действительно решит проломить нашу защиту и обрушить весь ужас на людей, нам придётся выступить. Я не знаю, достаточно ли у нас сил, чтобы не дать им умереть, чтобы жить самим. Но я должен попробовать. Для меня это уже не вопрос долга, скорее, вопрос чести.
Матиас в ответ лишь коротко кивнул. Лёгкая усмешка снова скользнула по его губам, будто он пытался скрыть собственную робость за привычным цинизмом.
— Что ж, мы оба в одной лодке. Каждый по-своему переживает за судьбу мира, каким бы несовершенным он ни был. Но, признаюсь, мне любопытно: куда приведут тебя эти… “особые чувства”? — Он на миг сделал паузу, чуть приподняв бровь. — Насколько далеко ты готов зайти ради той девушки?