С тяжёлым вздохом Морок опустил руку, открывая глаза. В груди сжалось чувство вины и сожаления. Он понимал, что та девушка давно ушла дальше по жизненному пути — возможно, нашла своё счастье. А с ним остались эти безмолвные часы и такие теплые, но жгучие воспоминания.
— Не позволю повторить старую ошибку, — глухо вымолвил он, отворачиваясь от болезненных картин прошлого.
Тут его внимание привлекла ещё одна колба, стоящая чуть в стороне. Небольшие часы, внутри которых танцевали золотистые узоры, напоминающие лучи солнечного света. Теперь на них по ободу медленно скользила руна богини Айноры — красивая лилия, пульсирующая мягким сиянием. Раньше на них был совсем другой узор.
Это были часы Арлин. Девушки, что неожиданно вошла в его жизнь и не даёт ему покоя вот уже несколько месяцев. Он не сразу почувствовал в ней нечто особое, так как увлечен своими демонами.
— Арлин… — прошептал он, поворачивая часы.
В памяти всплыла их первая случайная встреча. Тогда Морок вновь ненадолго потерял веру, ему казалось, что его путь искупления не имеет смысла, глядя на других жнецов он не понимал смысла в их призвании. Но пройдя путь с Арлин, которая также старадала, он осознал, что нужно продолжать. А эта боль возможно сделала их ближе.
Ещё тогда Морок отметил её тонкие черты лица, прядь золотистых волос, которая непослушно закрывала часть ее лица. Он ощутил, что в ней есть искра, которую давно ни в ком не видел, — свет, способный вернуть к жизни даже застывшее сердце. Но ведь это вновь противоречило его долгу жнеца:
«Мы не должны привязываться к людям, мы можем наблюдать и сострадать, но не более, — говорили ему. — Наш удел — проводить души».
Но Морок уже не знал, как ему вырвать это тёплое чувство, если оно разгорается внутри всё сильнее?
— И вот теперь, — тихо проговорил Морок, сжимая песочные часы Арлин, — она попала под прицел самого Тенникса. И мне надо оставаться равнодушным, чтобы уберечь ее...
Сквозь тонкое стекло он видел, как внутри переплетаются золотые песчинки, показывая переживания девушки. Воспоминания были хаотичны, время смертной шло своим чередом, а он, жнец, — мог лишь наблюдать. Или всё-таки нет?
«Пусть свет твоей души поможет нам, Арлин», — подумал он ставя вновь часы на стол.
В отдалённых коридорах послышался стук знакомых шагов — Матиас, верно, бродил рядом с дальними стеллажами, рассматривая необычные предметы. Словно в подтверждение, послышался насмешливый голос:
— Эй, Морок, ты здесь? Опять чахнешь в глубинах своей библиотеки?
Жнец с минуту колебался, спрятать ли часы Арлин, но в конце концов поставил их в ровный ряд с другими. Прежде, чем покинуть свое убежище, он ещё раз бросил взгляд на собственные воспоминания — четыре колбы, таящие в себе столько мучительных историй.
— Я не стану заглушать свои чувства, как тогда. Но и не позволю им уничтожить меня… или её, — прошептал он себе под нос и отправился на встречу с Матиасом.
В то время как Морок в своей библиотеке собирался встретится с товарищем, другие жнецы теперь понимая, что Тенникс проникает в их личные пространства, испытывали тревогу. Однако каждый делал это по своему.
Ралиса сидела на полу в своей зеркальной комнате, окружённой множеством отражений. Лёгкая рябь пробегала по гладкому стеклу, как будто сама комната моргала и вздыхала. Узорчатые трещины на зеркалах были похожи на переплетённые нити судеб, а она машинально водила пальцем по этим линиям, пытаясь восстановить хронологию событий. На миг ей показалось, что за плечом мелькнула чья-то фигура. Она резко обернулась — и увидела лишь собственное отражение с широко раскрытыми глазами.
— Успокойся, — прошептала она, проводя ладонью по волосам. — Ты всё время ждёшь, что Тенникс вот-вот появится, но это лишь тень твоего страха.
Зеркала дрогнули, в глубинах осколков снова промелькнула странная тень, словно чей-то силуэт. Ралиса быстро прижала ладонь к расщелине, стараясь не дать расколу расшириться.
— Пока мы не знаем, кто предатель, небезопасно даже в собственном доме… — тихо пробормотала она, чувствуя дрожь. — А я ведь всегда считала, что в моих зеркалах всё предельно ясно.
Эртанис шагнул в свою аллею и остолбенел, увидев, что несколько призрачных деревьев почернели от корней до самых верхушек.
— Тенникс забирает жизнь не только у людей, но и у самого Пограничья… — произнёс опытный проводник с горечью в голосе, прикасаясь к почерневшему стволу.
Древесина отозвалась глухим стуком, словно внутри неё разрасталась пустота.
— Неужели даже их не спасти? — прошептал Эртанис, опустившись на колено у обугленных корней.