И именно в этот миг оберег «Рука Мастера» в руках Арлин вдруг снова ожил, излучая колеблющийся жар — уже знакомый, но более мягкий. Казалось, он нашёптывал: «Идите дальше, не бойтесь». Сквозь переплетение ветвей едва проступало слабое сияние, сулящее ответы и возможно новые испытания.
Узкая дорожка наконец вывела к небольшой поляне, окруженной старыми деревьями. У каждого ствол был такой толщины, что потребовались бы трое взрослых людей, чтобы обхватить его руками. Кора переливалась рисунками, напоминающими руны. И, словно по молчаливому уговору, путники остановились на краю поляны.
— Смотрите, — прошептала Арлин. — Мне кажется, эти деревья будто дышат.
И действительно, стволы слегка качались, даже когда ветра почти не было. Вдруг одно из деревьев наклонилось вперед, и на его коре проступило что-то вроде лица — глаза-щели, трещина вместо рта. Голос, раздавшийся оттуда, звучал тихо, но отдавался вибрацией во всем пространстве:
— Для чего явились вы в святилище рощи? Или вы — новые искатели, что хотят прикасаться к силе природы? Ответы? Достойны ли вы?
Путники вздрогнули. Райнор первый взялся за оружие, но тут же понял, что воевать с деревом вряд ли разумно. Арлин глубоко вдохнула.
— Мы пришли… чтобы найти дух леса, — ответила она, стараясь не выдать волнения. — Нас привели сюда нужда и "Рука Мастера", оберег, указывающий, нам путь.
— Угроза… всегда есть. Но не каждого пускает роща к своим тайна. Ты и твои друзья должны доказать, что достойны, — простонал голос. — Мы, древние хранители, проверим вас. Без этого вы не пройдете.
Из трех соседних деревьев вдруг донесся шепот. Каждое раскачивалось, словно в унисон, и теперь явно обращалось к людям.
Первое дерево чуть повернуло свой массивный ствол, и из трещины — "губ" — прозвучали слова:
— Кто ответит на мои загадки, тот докажет остроту ума и ясность мыслей.
Второе дерево со скрипом склонилось:
— Во взгляде нашем вы прочтете тайны, неведомые простому путнику. Но чтобы пройти, вы должны вспомнить, кто вы есть.
Третье дерево хрипло зашуршало кроной:
— Приготовьтесь испытать страхи. Лишь тот, кто не отречется от своих истинных чувств, сможет шагнуть дальше.
— Похоже, мы не только силой должны доказать, что нам можно доверять, — сказал Райнор, оценивая странное поведение деревьев.
— Попробуем, — выдохнула Арлин, чувствуя, как тревога раскаляется у нее внутри.
Настал миг первой проверки. Трое путников — Арлин, Лея и Райнор — остановились перед могучим деревом с толстой, покрытой наростами корой. Казалось, корни его уходили столь глубоко, что тянулись к самым недрам земли, а ветви вздымались ввысь, словно желая коснуться неба.
Древо медленно склонило ветви и заговорило негромким, хрипловатым голосом:
— Пусть первой будет моя загадка:
"Рождёно в границах безвременья и во мраке, не знаю я сна,
Бедняк и король предо мной склонятся сполна.
В душе каждого след мой навеки живёт,
Но коснёшься меня — ощутишь, как весь мир пропадёт."
Арлин ощутила, как по спине пробегает холодок, — в голосе древа было что-то мистическое. Лея попыталась сосредоточиться на странных словах, а Райнор обвёл взглядом окружающую поляну, будто искал знак или подсказку.
— «Рождёно в границах безвременья»… — проговорила Лея. — Значит, возникло либо без самого времени, либо там, где оно теряет смысл. Может, это что-то божественное?
— А может, это смерть? — предположил Райнор мрачно. — Её одинаково страшатся короли и нищие.
Смерть везде, а мы не можем даже понять её природы до конца.
— Но в загадке говорится, что в «каждого след его навеки живёт», — покачала головой Арлин. — Смерть — это завершение, утрата. След она оставляет, конечно, но не для всех.
Лея прикусила губу:
— Тогда, может, это страх? Короли и бедняки одинаково могут бояться, трепещут все. И к страху не прикоснуться, он внутренний.
— Страх — чувство, рождающееся в голове человека, а здесь звучит так, будто загадка об объективном явлении извне, — протянул Райнор. — И к тому же «рождёно в границах безвременья»… Страх слишком зависим от обстоятельств, от конкретных ситуаций.
В голову Арлин пришла еще одна мысль:
— Вдруг это ночь? Ведь она словно существует независимо от нас, может пугать и правителей, и простых людей. Она всегда возвращается, без устали, каждый день. И к ней не притронешься — она бесплотна.
Это прозвучало убедительно, и Лея, чуть поколебавшись, кивнула: