— Действительно, ночь наступает, словно по велению самой природы, а люди порой испытывают перед нею страх. Давай проверим эту версию.
Райнор, опираясь на меч, громко произнёс в адрес древа:
— Мы полагаем, что ответ — ночь.
Секунду казалось, что дерево отвечает им гулким шелестом листвы, но вскоре его ветви стали постукивать друг о друга недовольно, а кора холодно завибрировала, издавая приглушённые, будто сердитые звуки.
— Похоже, древо не принимает этот ответ, — нахмурилась Лея, отступая на шаг.
Только после этого в их сознании прояснилось, что «ночь» не соответствует важному условию загадки: она не «рождена до времени» и не внушает трепет абсолютно всем. Арлин со вздохом признала свою ошибку:
— Значит, ночь не подходит. Придётся искать другое объяснение.
Лея повторно перечитала загадку, акцентируя внимание на каждой строке:
— «Рождёно в границах безвременья» — значит, это нечто, что как бы существовало ещё до начала нашего счёта или с самого начала бытия мира.
— «С тех пор не ведал я сна» — неустанно действует или длится, ни на миг не исчезая.
— «И бедняк, и великий король трепещут» — значит, оно не щадит никого, всех ставит на одну ступень.
— «След оставляю в душе каждого» — оно влияет на наше внутреннее состояние, мысли, чувства.
— «Но кто попытается коснуться меня, ведь ощутит, как весь мир пропадёт» — оно неосязаемо и неподвластно: мы не можем им управлять или задержать.
— Похоже на само время, — прошептал Райнор. — Оно было всегда, насколько мы можем судить. Оно не спит, постоянно течёт. Все боятся старения, потери, которая приходит со временем, и даже самый величайший король не в силах его обмануть.
Арлин кивнула, чувствуя, как её сердце начинает стучать быстрее:
— И нельзя коснуться времени руками — мы ощущаем лишь его последствия. Оно оставляет отпечаток в каждой душе, ведь все мы меняемся под его влиянием.
Собравшись с духом, она обратилась к древу:
— Мы полагаем, что ответ: «время».
В воздухе раздался глубокий вибрирующий звук, похожий на далёкий рокот земли. По коре древа пробежала полоса мягкого зелёного света, будто проявившаяся из других измерений. Ветви скрипнули, слегка наклоняясь вперёд, и стало ясно, что ответ принят.
— Слава небесам, — облегчённо выдохнула Лея, чувствуя, как у неё с души падает груз.
Райнор слегка ухмыльнулся:
— Первая загадка оказалась не так проста, как могло показаться вначале. Надо быть готовыми к тому, что дальше деревья и вовсе устроят нам испытание посерьёзнее.
Вскоре древо снова зашевелилось, и на коре заиграли новые узоры, словно письмена, выжженные светом. Голос повторно зазвучал, наполненный лёгким хрипом:
— Вторая загадка вам даётся:
«Я есть, хоть и не живу,
Но век мой длится дольше людских судеб.
В пути без дорог бесконечно скольжу,
Являясь то в мраке, то в сиянье дня.
На всех смотрю свысока,
Никому не дотянуться до меня».
Лея, нахмурившись, вновь прочитала каждую строчку несколько раз:
— «Не живу, но существую». Значит, это нечто неодушевлённое.
— «Век мой дольше людских судеб» — явно что-то очень древнее или, по крайней мере, долговечнее человечества.
— «В пути без дорог бесконечно скольжу» — оно перемещается, но не по земле. Возможно по морю или воздуху.
— «Являясь то в бездне, то в сиянье дня» — вероятно, речь о небе, космосе, либо о чём-то, что можно узреть и в темноте, и при свете.
Арлин посмотрела на подругу:
— Может быть, это какая-нибудь комета или звезда? Они странствуют в космосе, всплывая то в ночном небе, то могут быть видны иногда и на рассвете или закате. Существуют звёзды миллионы лет…
Райнор покачал головой:
— Но «на всех смотрю свысока» — звёзды слишком далеки, едва ли мы можем сказать, что они прямо «смотрят». Хотя поэтическое сравнение можно было бы принять.
Лея добавила:
— «Никому не дотянуться до меня». Это точно описывает что-то, к чему человек физически не может приблизиться. Солнце мы тоже не можем достать руками, но бывает ли оно во мраке?
Арлин насупилась:
— Луна. Она старше всех нас, хотя и движется вокруг Земли. Многие легенды называют её «холодной госпожой ночи», она видна и днем, только не так заметна. Это подходит под фразу «являясь то в бездне, то в сиянье дня».
— И она действительно «на всех смотрит свысока», — поддержала подругу Лея. — Сколько сказаний о том, как люди пытались «дотянуться» до луны — образ лунной дорожки на воде завораживает, кажется близким, но на самом деле остаётся недоступным. Только пустота ночного неба в ответ.
Арлин вспомнила, как в детстве любовалась лунной тропой на озере и испытывала восторг и лёгкую грусть из-за того, что никогда не сможет ступить на неё: