— Да, люди веками восхищались луной, видя в ней то богиню, то великую тайну. Она точно долговечнее, чем любое человеческое царство. И никто не может её «схватить» или удержать.
— Похоже, это самый логичный ответ, — согласился Райнор и решил сообщить дереву о своих догадках.
Он сделал шаг вперёд, глядя на кору:
— Мудрое дерево, мы думаем, что ты загадываешь нам «луну».
Наступила короткая тишина, и вдруг ветви древа заскрипели, легко сплетаясь. Из трещин коры вновь проявился тот самый тихий зеленоватый отблеск, который означал согласие.
— Верно, — словно прошептал голос среди ветвей. — Вы постигли истину второй загадки.
Райнор усмехнулся, от души радуясь успеху. Лея вздохнула с облегчением, а Арлин почувствовала, как её охватывает тихая гордость: они справились с двумя испытаниями, проявив смекалку и сплочённость. Однако каждый из них понимал, что пройдён лишь очередной рубеж на пути. Впереди могли ждать загадки посложнее, а времени на их отгадывание, быть может, и не так много.
— Мы готовы двигаться дальше, — сказала Арлин, и голос её звучал ровно и спокойно.
— Если древо решит нас пропустить, — добавил Райнор, приподнимая бровь, — Возможно эти стражи леса не дают незванным гостям покинуть тропу, пока те не выполнят все заданные условия.
Лея посмотрела на место, где только что светилась вторая надпись:
— Думаю, оно довольно нашими ответами, по крайней мере пока.
Древнее древо, казалось, смолкло после своих загадок, давая понять, что следующая проверка, если и ждёт их, то уже не от него.
— Вы проявили разум, — зазвучал голос, теперь более благосклонный. — Продолжайте.
Первое дерево замолчало. Два остальных, как будто удовлетворенные проверкой мышления, расступились, образуя узкий коридор из ветвей.
— Неплохо, — проворчал Райнор, чуть улыбаясь. — Значит, первый барьер прошли.
— Но будет и второе испытание, — напомнила Арлин, — то, о котором говорило второе дерево: "Вспомнить, кто мы есть".
— Похоже на испытание сердца, — согласилась Лея. — Или воспоминаний…
Когда они вошли в этот "коридор", лес замер, а мягкие огни в листве начали мерцать тревожнее. В воздухе повисла тягостная тишина, которую будто сдавливал гул чужих мыслей. Внезапно вокруг все потемнело, хотя до этого поляна была освещена ровным магическим светом. Даже светящиеся цветы угасли, а туман, стелящийся по земле, приобретал тревожные очертания.
— Что происходит? — прошептала Лея, прижимаясь к Арлин.
Ответом стал тихий шорох, похожий на далекие стоны. Окружающие стволы деревьев вдруг разом исчезли из поля зрения, и путники обнаружили себя в затхлом пространстве, словно в зале с серыми стенами. Это было похоже на иллюзию или сон, но слишком реальный для фантазии. Под ногами трескалась сухая земля, а в воздухе кружилась мелкая пыль.
— Мы разделились?! — раздался тревожный возглас Райнора откуда-то слева, но Арлин видела только смутную тень.
— Райнор! Лея! — крикнула она, пытаясь двинуться вперед, однако ноги словно увязли в земле.
Мрак заполнял все вокруг, и в нем начали проступать фигуры — искаженные лица, голоса. Словно бесчисленные отголоски чужих воспоминаний. Арлин внезапно увидела себя на коленях возле человека в черном плаще — Морока. Ее сердце пронзил страх. На своем плече она заметила золотистую лилию, а ее левый глаз изменил цвет под окрас этого цветка. Жнец прошептал:
— Так вона она какая... метка Айноры...
Рисунок на теле продолжал ярко пульсировать, а в глазах Морока отражалась боль и разочарование.
— Ты погубишь все… — раздался холодный, почти бесстрастный голос в голове Арлин. — Нужно отбиваться от этой силы. Ты навредишь другим.
— Нет, это не я! — прошептала Арлин, пытаясь стряхнуть с себя иллюзорную картину.
Метка полыхала, и в видении Арлин ощущала, как она теряет контроль над руками и волей, как если бы становилась марионеткой чужой силы. Вокруг вскрикивали Лея, Райнор, и сам Морок отшатывался, не смея к ней приблизиться.
— Я не хочу вам вредить! — взмолилась Арлин в слепой панике, глядя на искаженные лица.
Но кошмары не отпускали ее. Краем сознания она понимала, что это роща показывает страхи, таящееся зло в самой душе. Боязнь навредить близким, боязнь стать игрушкой в руках "проклятой" метки.
Стена иллюзии колыхнулась, явив очередной ужас: она видела, как из ее рук вырывается поток темной энергии и пожирает деревню Гарденхольм. Разрушаются дома, люди гибнут, кричат от отчаяния, а сам Тенникс стоит где-то в стороне и смеется, радуясь ее падению.