Тело духа выглядело, как хитро переплетенные ветви, будто их заставили расти в виде человеческой фигуры. Вместо волос на его голове мягко трепетали пучки лиан, а листья на плечах и груди образовывали невиданные узоры. Там и сям проглядывали золотистые полосы, словно свет леса струился прямо по его жилам. Рот у духа напоминал небольшой прорез в древесине, а во впадинах-глазницах играли крохотные светлячки, придавая взгляду тень доброй, но немного отстраненной мудрости.
Дух остановился возле поваленного ствола, прислонив одну руку, больше напоминавшую узловатый сук, к шершавой поверхности коры. Его руки-шипы при желании могли бы ранить или защищать, но сейчас они были расслаблены, а из их щелей виднелась крохотная зелень. Арлин заметила, как медленно внутри этой древесной плоти переливается чуть золотистый сок.
— Приветствую вас… детей временных земель, — раздался низкий, шелестящий голос. Слова было трудно уловить, потому что часть их словно растворялась в легком треске дерева, однако разум подсказывал точный смысл.
— Ты… — прошептала Арлин, чувствуя, как сердце бьется еще сильнее. — Ты ли есть… лесной дух этой рощи?
Существо кивнуло, и ветвистые отростки на его голове качнулись. С трудом выговаривая человеческие звуки, оно добавило:
— Называйте меня Эланор-Гаэр. Так звали меня в эпоху, что давно канула в забытье. Но лишь немногие приходят ныне, чтобы говорить со мной… вы преодолели пробуждение леса. Примите мою милость, раз достойны выслушать…
Взор духа, мерцавший огоньками внутри глазниц, скользнул по троице. Лея чуть вздрогнула, но заметила, что жесткой вражды в этом взгляде нет; напротив, читался там некий древний интерес.
Райнор, немного оправившись после исцеления рощей, тоже не видел угрозы от духа.
— Милостью твоей… — отозвалась Арлин, почтительно опустив голову. — Мне нужно поговорить о моей… метке. Говорят, что ее оставила Айнора. Но я ничего не знаю, ни как управлять ею, ни стоит ли вообще… — девушка осеклась, боясь выдать всю свою тревогу. Она вспомнила, сколько раз эта сила пугала ее, как тяжела была сама мысль, что она может разрушить все вокруг.
— Айнора… это имя… знакомо мне, — прошелестел дух, легко склонив голову на бок. — Ее деяния не единожды влияли на дела людские. Много меток оставила она, много судеб изменила. Каждая из них — как отпечаток зова, что соприкасается с душой человека. Но и любая из них уникальна. Метка растет лишь в пространстве жизни и поступков владецельца. Одни спят вечно, другие пробуждаются, и каждая из них дарует неповторимую силу. Это может быть что угодно, все что божество сочтет полезным или разрушающим.
Райнор, прислонившись к дереву и переводя дыхание после схватки с корнями, не выдержал:
— Значит… если Арлин не захочет пользоваться своей меткой, она так и останется неактивной? И не причинит никому вреда?
Глаза духа мягко сверкнули.
— Не всегда так просто. Даже если носитель не желает пробуждать дар, события могут заставить силу раскрыться. Но суть в том, что все метки — уникальны. Каждая отражает ту судьбу, через которую проходит человек. А метки, умеющие работать во благо, могут в неумелых руках стать источником бед. Существует множество примеров… Хотите их услышать?
— Пожалуйста… — Арлин сжала пальцы на плаще, скрывая волнение.
Дух леса, казалось, приподнял голову, и странная энергия прошла по его узлам, освещая немного поляну. Завывал легкий ветер, и он начал свой рассказ:
— Однажды жил воин по имени Калдрон, носивший метку Поглощения, прозванную меткой Сингулярности. Его дар позволял впитывать любую энергию — от стрел и заклятий до божественного света и демонической магии. Поначалу Калдрон желал лишь защитить близких, свою семью, но с каждым пережитым сражением он становился все более раздражительным и безумным.
Чем больше он впитывал, тем сильнее росла его ненасытная жажда могущества. Бывшие враги обращались в пыль, друзья — в забытые тени прошлого. Поползли слухи, что Калдрон поглотил силу целого племени поклонявшегося драконам, уничтожил великих магов и покорил небесные стихии, лишь бы насытить бездонную пустоту внутри.
Когда опьянение властью достигло предела, метка Сингулярности вышла из-под контроля: всепоглощающая энергия стала поглощать и самого хозяина. Тело Калдрона треснуло под колоссальной магической нагрузкой, и он растаял в раскаленном вихре разрушения. Так трагично завершился путь воина, некогда мечтавшего лишь о защите близких — а ставшего предостережением для всех, кто безмерно жаждет силы. Именно так Айнора показа, что любому безумию есть предел.