Лея и Райнор не знали что сказать. Арлин же попыталась представить себя на месте героев. Смогла бы она отдать свою жизнь? А Морок? Как бы поступил он?
— Это слишком огромная жертва. Надеюсь мы сможем победить его до того, как он станет несокрушим, —тихонько произнесла она.
— Одно могу сказать точно: он когда-то изучал лунную сталь, чтобы уничтожить ее, ибо она способна ранить его проявления и его отродья — духов теней, — добавил дух леса.
— Да! — встрепенулась Арлин. — Нам нужно ваше знание о наложении чар. Кузнец в деревне готов работать, но ему недостает знаний. Мы слышали о "нашептываниях", которые должны вплести эту особую силу в металл. Как же нам получить этот рецепт?
Ветви на груди Эланор-Гаэра распустились подобно цветам, и из-под щепы показались тонкие жилки, напоминающие древние письмена. Дух сделал жест, будто хотел податься ближе, он подошел к Арлин на расстояние вытянутой руки. Она немного напряглась, но поняла, что дух не агрессивен.
— Времена, когда целые рода владели секретом лунной стали, давно прошли. Это не обычное нашептывание, которым кузнецы наделяют предметы. Но кое-кто еще помнит ритуалы. Я храню обрывки той песни, что открывает силу сияния луны в металле. Она не будет столь могущественна как раньше, но сможет вам помочь. Однако просто так ее не отдам — лес не делится своими дарами без гарантий, что его не погубят новой жаждой крови.
— Мы никогда не навредим этому лесу, — жалобливо воскликнула Лея. — Мы… мы уже прошли через ваши испытания.
Дух приподнял ветвистую бровь (или то, что ее заменяло):
— Одних испытания мало, дитя. Нужно подношение. Что-то, что покажет мне и всему лесу вашу благодарность природе, ваше стремление к равновесию. Ибо, чтобы ковать оружие, нужно уметь не только бить, но и оберегать…
— Что за подношение? — в унисон спросили Арлин и Райнор.
— Придумайте сами. Это может быть, вещь, воспоминание… Я лишь скажу: лес примет тот дар, что несет частицу вашей души. Совсем небольшую. Подумайте, что вы хотите отдать, чтобы защитить своих близких?
Спутники переглянулись. У каждого из них в душе были свои ценности. Лея подумала о том, как она нежно хранила амулет, подаренный когда-то бабушкой Арлин. Райнор, опустив глаза, вспомнил о своем медальоне с фамильным гербом, который носил как символ принадлежности к роду рыцарей.
Арлин вдруг вспомнила блокнот со старыми рисунками — там были ее детские творения, образы, связанные с далекими мечтами о свободе и покое.
— Я… могу поделиться частью истории, — неожиданно предложила Лея, растегивая пуговицы своей кофты. — У меня с собой кулон, подарок от близкого мне и моей подруге человека. Это не дорогое украшение, но очень ценное для нас. Оно из Гарденхольма и символизирует память, утраченное тепло. Если лес пожелает принять его… Я готова оставить кулон здесь, со словами благодарности…
— Пожалуй, мне будет трудно расстаться с моей фамильной брошью, — выдавил Райнор. — Но если это нужно, чтобы спасти деревню, защитить мой город, то я сделаю это.
— А я… — Арлин на миг замерла, потом решилась. — У меня есть тетрадь, куда я с детства набрасывала рисунки. В них все мое сердце...
— Тебе не надо, твоя подруга сделала все за тебя. Даже за вас. Не нужно все сразу. Пусть достаточно будет одной вещи, но истинной. Сердце этой живой сильнее всех отзывается к жертве. Это не соревнование, а просто путь к гармонии, — перебил ее дух.