Арлин с благодарностью и едва заметными слезами на глазах посмотрела на Лею. Рыжеволосая девушка мило улыбнулась в ответ.
Не долго думая Лея сняла кулон с шеи и бережно опустила его на ладонь. Кулон был простой, но изящный — небольшая подвеска в виде листа дуба, выполненного из старинной бронзы, потемневшей от времени. Внутри листа, между тонкими прожилками, была вставлена крошечная капля янтаря — словно застывшее солнце, согретое воспоминаниями. По краю кулона была выгравирована надпись на древнем гарденском наречии: «Тем, кого мы помним».
Лея опустилась на колени перед раскидистым корнем ближайшего дерева, положила кулон на мох, и, прикрыв глаза, прошептала:
— Великий лес… ты жил здесь задолго до нас. Ты видел падения и расцветы, страдания и торжество жизни. Прими мою память, мой свет, ту частицу сердца, что осталась от близких, ушедших, но не забытых. Защити тех, кто еще идет своим путем. Пусть этот кулон станет мостом между прошлым и настоящим, между человеком и природой.
Ветер тихо прошелестел в ветвях, и в том шорохе послышалось нечто похожее на одобрение. Листва затрепетала чуть сильнее, а янтарная капля в кулоне отразила мягкое, будто живое свечение.
Дух, до этого молча наблюдавший за происходящим, медленно кивнул.
— Истинная жертва всегда — не вещь, а память, вложенная в неё. Лес слышит. Он чувствует. И природа принимает. Благодарим.
Почва под кулоном чуть дрогнула и украшение медленно погрузилось в землю, оставив на поверхности лишь легкий золотистый отблеск. Тишина, повисшая после ритуала, была не гнетущей — наоборот, спокойной и обволакивающей. Словно лес заключил их в объятия, полные древней силы и принятия.
— В ответ я дам вам знание: ту самую песню-заклятие для лунной стали. Да будет кузнец в вашей деревне знать слова и ритм, чтобы вплести силу в металл, —продолжил дух.
Из его груди выдвинулась тонкая ветвь, преобразуясь в деревянный свиток. Он аккуратно отделился, завертелся в воздухе и опустился прямо в ладони Арлин. Девушка поймала его, с легким трепетом разглядывая резные символы. Стоило ей провести пальцами по этим знакам, как внутри вспыхнули строчки таинственных слов, которые она понимала, не зная древнего языка духов:
"Лунный луч и тень земная,
В сплаве душ переплетись.
Сердцу чистому сгустись
В миг, когда враг идет с бездной черной. Серебром наполни плоть,
Будет сталь твоя живой,
И, касаясь зла чужого,
Станет мир вновь светлый, новый. Тишиной зажги искру
В каждой капле плавки плавной,
От лукавой ночи тайной
Охрани лелея дух… Заклинаю, солнца нить,
И луны прозрачный бисер,
Выпей сумерки, как эликсир,
И восстань чтобы зло разбить".
Слова текли ритмично, и их надо было петь либо шепотом, либо негромко напевать под перестук кузнечных инструментов. Арлин чувствовала, что эта песнь не просто стих. Это дар, который вскоре поможет отражать или даже иссушать силу призрачных созданий.
— Вот она — часть песни, — подтвердил Эланор-Гаэр. — Кузнец должен вплести этот мотив в процесс ковки, повторяя слова под звон молота. И если душа его не омрачена злобой, лунный свет озарит вашу сталь, сделав ее враждебной отродьям Тенникса.
— Спасибо, — прошептал Райнор, завороженный услышанным. — Мы так долго искали ответ. Это может спасти не одну жизнь.
— Но… — добавила Лея, прокашлявшись, — вы говорили про старый путь, чтобы ослабить Тенникса. Неужели достаточно только оружия? Он ведь… он управляет призраками, и просто сделает новых?
В глазах духа блеснули искры, похожие на отражение звезд в тихом озере.
— Оружие лишь оборонит вас от мелких проявлений. Если хотите действительно встретиться с ним — придется отыскать его первоисточник магической мощи.
Ветер снова завыл, колыхая кроны вокруг. Дух леса приподнял свою ветвистую "голову" словно готовясь к прощанию. Его ветви поскрипывали, зеленоватое свечение постепенно затухало.
— Идите с миром, — проговорил Эланор-Гаэр, — а я схороню ваш дар, вберу его в корни, дабы память ваша слилась с силой леса. И когда придет время, он поможет вам еще раз. Но помните: метка в тебе, Арлин, — часть твоей судьбы. Не прячься от нее вечно, ибо однажды она выйдет наружу сама, ведомая тенями или светом.
— Спасибо тебе за все, — сказала Арлин.
В ответ дух сделал протяжный вздох, и его фигура на глазах стала блекнуть, переходя в текстуру древесной коры. Всего несколько мгновений — и вместо величественного лика рощи перед ними возвышалось старое дерево, широкое и усыпанное мхом. Шепот ветра вернулся, а Райнор почувствовал, что чары, державшие эту лесную опушку во власти духа, ослабли.