— Жнец? Я обезумел окончальтельно? — прошептал кузнец, сжимая ладонь в кулак. — Чёрт возьми… что происходит? Вы реальны?
— Всё в порядке, он нас не тронет, — ответила Арлин. — И, более того, он помог нам в бою со слугами Тенникса. Слушай, Маркус, сейчас не время спорить или задавать вопросы. Мы раздобыли ту самую песнь, ритуал для лунной стали.
— Песнь? Действительно? — кузнец распрямился, в глазах отразился проблеск интереса. — Дайте мне посмотреть же.
Арлин вынула деревянный свиток, который передал ей дух леса. Развернув его, девушка начала зачитывать строки, а Маркус переводил взгляд с иероглифов на её губы, стараясь уловить ритм. Ему требовалось понять не только слова, но и тот напев, что подарит куску металла магию.
— Значит, вот оно, «нашёптывание», — тихо сказал он. — Вплету эту песню в стук молота, и, если богам угодно, получится настоящий клинок, напитанный лунным сиянием.
— Ты сможешь? — уточнил Райнор. — Ведь мы нуждаемся в оружии как можно скорее.
— Не обещаю лёгкости и быстрого результата, — хмуро отозвался кузнец, прикладывая руку к голове, будто та кружится от нехватки сна. — Но я выкую. Лишь бы слова эти сработали.
Тут он обратился к Арлин, неловко переминаясь:
— Ты ведь понимаешь, что этот клинок я буду делать для тебя, и он должен быть особым? Я буду ковать его, держа в уме твой облик, чтобы наполнить его не только магией, но человеческой заботой. Надеюсь получится что-то легкое и изящное.
Арлин застыла, поглядывая на Морока. Жнец все также стоял молча, она чувствовала его отстранность.
Девушка перевела взглаяд и на миг представила, как в её руках окажется оружие, способное прорубать призраков. Долгое время она отказывалась от любой мысли о сражении, но суровая реальность вынуждала.
— Не делай его слишком тяжёлым, — тихо попросила она. — Я не сильна, как рыцарь. Но… пусть он будет прочным и острым.
— Будет сделано, — коротко кивнул Маркус. — Надеюсь клинок не будет опасным для тебя, а только для тех, кто обратился ко тьме.
Эти слова резанули её по душе. Арлин непроизвольно вспомнила о метке, о том, как чуть не выплеснула разрушительную энергию совсем недавно. И напряглась ещё сильнее, кивнув без лишних слов.
— Начинай как только сможешь. Мы все будем защищать деревню, пока ты работаешь, ведь призраки могут снова напасть. Они не испытывают усталости как мы, — сказал Райнор с грустью поглядывая на свои раны.
Маркус молча сделал жест руками, давая понять, что у него нет другого пути. На прощание Арлин оставила свиток на верстаке, чтобы кузнец мог изучить каждую строчку.
Выйдя на улицу, она попращалась с Райнором, поблагодарив товарища в очередной раз их защиту и тот неспеша пошел к дому Кирены. Проводя рыцаря глазами девушка взглянула на Морока, который стоял рядом в полутьме у стены, словно не решаясь стать частью ее мира.
Арлин поняла, что ей самой пора хоть немного отдохнуть. И всё же мысли крутились кругом: судьба деревни, лунная сталь, Тенникс… и метка, которая впервые проявила себя.
—Ты останешься? — спросила она, глядя жнецу в глаза.
Морок несколько секунд молча смотрел на нее, а затем спокойно ответил:
— Сегодня да.
Вместе они отправились к ней домой, в тот домик на отшибе, который достался ей от бабушки. Арлин чувствовала, что люди отчасти уже приняли его появление, но вряд ли кто-то бы осмелился попросить жнеца «переночевать» у них. Но ей было плевать на их мнение. Ей было спокойно с ним, сейчас она не хотела бы быть ни в каком другом месте.
Когда они переступили порог скромного жилища, на улице уже была глубокая ночь. Арлин зажгла одну-единственную свечу, смущённо отметив, что показывать беспорядок или скромность своего обихода такому существу, как Морок, немного неловко.
— Можешь присесть, если… если хочешь, — предложила она. На полу лежали старые коврики, а у печки стоял низкий сундучок, что можно было использовать как табурет.
Морок аккуратно опустился, не снимая своего плаща. Лёгкое тёмно-золотое мерцание ещё струилось по краям его одеяния. Казалось, он в любую секунду готов раствориться в тенях.
Сама Арлин поставила свечу на стол, присела чуть в стороне, обхватив колени руками. Тишина дома была непривычной после всего шума в лесу.
— Знаешь, — наконец произнёс жнец, глядя куда-то в пол, — я редко задерживаюсь надолго в мире живых. Это нарушает… баланс. Люди не должны привыкать к моему присутствию. Оно сулит им горе, страх — и, к тому же, любое сильное чувство грозит связью, что непросто разорвать.