— Друзья! — громко сказал он и оглядел притихшую толпу. — Я благодарю вас, что пришли так быстро. Нам всем предстоит важное дело: ритуал защиты границ деревни.
В одном из рядов виднелся староста Гарденхольма — мужчина с поседевшей бородой, опирающийся на резную трость. Вид у него был угрюмый, но решительный. Возле него сгрудились несколько пожилых и молодых жителей деревни, которые тихо переговаривались.
— Мы не хотим снова видеть горе, — послышался женский голос из глубины толпы. — Сколько было бед за последнее время!
— Именно так, — продолжил Райнор, стараясь говорить твердо, хотя в глазах у него сверкнула тревога. — Но теперь у нас есть надежда. Мы говорили с друидом Ларном. Он рассказал, как создать защитный периметр, укрепить его с помощью ритуала и оградить деревню хотя бы на время.
Тихий ропот удивления и одобрения пробежал по толпе. Арлин, видя наростающее волнение среди людей, решила взять слово:
— Важно не просто расставить камни и символы, — сказала она. — Нам потребуются особые предметы: листья клевера в любом виде, любой камень из реки Миен и обязательно упавшая ветвь из столетнего дерева. По указанию Райнора другие камни из водоема необходимо разместить вокруг всего поселения. А когда мы все расставим, можно будет взяться за сам ритуал. Его проведу я.
Жители зашумели, перешептываясь: не каждый день приходилось участвовать в подобных обрядах. Кто-то поворачивал голову к Мороку, видя в нем живое напоминание о мире мертвых, а кто-то больше смотрел на Арлин, с благоговением отмечая ее внутренний свет и веру. Еще несколько недель назад едва ли кто поверил бы, что молодая девушка, не относящаяся к воинам или чародеям, примет на себя такую ответственность. Теперь же многие начинали понимать, какую силу она обрела, побывав на грани миров.
— Соберите указанные предметы в течение суток! — громко объявил Райнор. — Работайте группами, делитесь друг с другом. Вы все одна деревня. А завтра мы начнем ритуал.
Сквозь эту короткую речь все чаще и чаще люди бросали полные тревоги взгляды на Морока. Некоторые же жители Гарденхольма, которым посчастливилось услышать об его бое с силами тьмы, начинали относиться к нему чуть терпимее. А кто-то, как племянник старосты — юноша лет пятнадцати, смотрел на жнеца с тихим восторгом, замечая, как он молча стоит рядом с Арлин и словно невзначай придерживает край ее плаща, чтобы ветер не сбивал с девушки капюшон.
Вскоре жители стали расходиться с площади, обсуждая, кто что будет искать и как все организовать. Райнор приблизился к Мороку, слегка поклонился, как бы признавая его вклад в прежних схватках. Тот кивнул в ответ, холодно, но без враждебности.
— Надеюсь, ты присмотришь за ней, — сказал Райнор, бросая короткий взгляд на Арлин. — У меня нет сверхспособностей как у тебя, и твоя поддержка нам нужна.
— Я буду рядом, — только и ответил жнец. Его тихий голос прозвучал так, будто это уже давно решено.
Арлин услышала это и улыбнулась. Сердце у нее дрогнуло от странной теплоты, которую она всегда ощущала, когда Морок так недвусмысленно называл себя ее защитником. Она не знала, как на это реагировать прилюдно, потому что многие еще опасались жнеца. Да и до этого у нее еще никогда прежде не возникало такого сильного влечения к человеку, а уж тем более загадочному существу с другого мира. Другой причиной могло служить то, что они с Мороком до сих пор не обсуждали своих взаимных чувств.
Но сейчас для долгих разговоров времени не было. Они вместе с Райнором отправились уточнять детали грядущего обряда к старосте, но вскоре разделились.
Стоило Арлин и Мороку выйти на главную улицу, как на них обратили внимание сразу несколько жителей — те, кто торговал на рынке, и те, кто спешил по своим делам. Шёпоток прокатился, словно едва заметная волна, прошёл по торговым рядам и уголкам. Кто-то украдкой смотрел на жнеца с любопытством, кто-то хмурился, пытаясь понять, что изменилось в его облике с тех пор, как он впервые появился в деревне.
— Смотри, совсем не такой страшный, как они говорили, — тихо сказал тощий старик на ушко внучке, которая пугливо куталась в свой плащ и разглядывала Морока глазами, полными тревоги.
— Но ведь говорят, он забирает человеческие души… — бормотала внучка, стараясь отвести взгляд.
И хотя в ее словах ещё звучал страх перед жнецом, в голосе уже не было прежней дрожи. Казалось, люди так долго ждали чего-то ужасного, что теперь с любопытством отмечали в Мороке детали, ускользавшие раньше: ледяную строгость взгляда, плавную походку и неожиданный покой, исходящий от него.