Морок не отдёрнул руку. Жнец перевёл взгляд на их переплетённые пальцы, где тепло человеческой ладони переплавлялось с его ледяной сущностью. Арлин чувствовала, как он колеблется в глубине души.
— Я боюсь открыть то, чего не понимаю, вдруг это станет моим личным ящиком Пандоры, — произнёс он глухо, почти с надрывом. — Мои чувства к тебе… они мешают спокойному течению моей природы. И сейчас явно не время. Я должен быть холоден, беспристрастен, расчетлив как никогда. Ты сама понимаешь, что сейчас на кону жизни многих. И всё же я не могу… отстраниться, как раньше.
В груди девушки словно защемило. Она знала, что Морок, по сути, живёт на грани двух миров: мёртвых и живых. Чувства и правда могут стать для него противоречием. Но её сердце рвалось к нему, стремилось дать отдохнуть от вечного бремени. Девушка не успела подобрать ответ, как за перегородкой заворчала старенькая собака — видимо, услышав чужие шаги. Арлин и Морок невольно отстранились друг от друга.
Когда лай смолк, жнец негромко сказал:
— Нас могут увидеть. А твоё положение здесь сейчас имеет большую роль. Нельзя, чтобы люди усомнились в тебе. Всё зависит от их мнения, а для них я внеземное существо с родни тем, которые убивают их близких. Люди вряд ли воспримут союз со жнецом как норму. Не стоит давать лишнего повода для сомнений.
— Наверное, да… — Арлин печально улыбнулась. — Но я не хочу вечно бежать от этого и скрываться. Я лишь… хочу немного времени, чтобы понять, что мы чувствуем. Когда-нибудь всё будет иначе, верно?
Она прижала ладонь к груди, чувствуя сильный стук собственного сердца. Морок тоже на миг сжал руку в кулак, словно пытаясь унять шум мыслей. И в этот короткий момент их взгляды встретились: в них был и страх, и робкая надежда.
— Дай мне… чуть больше времени, — наконец произнёс жнец. — Да и тебе самой нужно понять, сможешь ли ты быть рядом с тем, кто одной ногой всегда в другом мире.
Арлин кивнула. Им обоим было страшно делать дальше шаг навстречу, потому что вслед за ним могла прийти новая боль, новые сомнения, новые потери. Но, стоя в тесном закутке дворика, они понимали, что ещё никогда не были так близки друг к другу, хоть и оба боялись открыто признаться в своих чувствах.
Когда они вновь вышли на главную улицу, то старались идти чуть поодаль, не привлекая внимания лишними касаниями. И всё же, если кто-то наблюдал за ними со стороны — мог заметить, как в какой-то миг Арлин качнулась, и Морок поддержал её, почти бережно проведя ладонью по её локтю. Жители деревни снова провожали их взглядами.
Калия, которая казалось, замечает абсолютно все, шепнула соседке: «Точно, они ведут себя как влюблённые. Помнишь, как недавно она защищала жнеца когда все только впервые увидели его? Хорошо же, хоть ужасы миновали… А может, нет…»
Однако это был единичный случай. В этот раз никто не стал нагнетать обстановку или сеять панику. Люди всё чаще видели в Мороке не бесплотного стража смерти, а нечто более сложное. И хотя осталась настороженность, и шёпот не стихал, настоящего страха уже не было. Отдалённо слышался ропот о том, что «в конце концов, жнец как-то поможет нашей Арлин, и не даст ей пропасть…»
— Мир меняется, — тихо произнесла Арлин, сжимая сумку. — Может, когда-нибудь он примет и твоё существование, не считая тебя угрозой.
Морок ответил лишь коротким взглядом. Но в нем девушка почувствовала, что они стали ближе. Возможно, слишком близко для жнеца и смертной, но обратного пути уже не было. И сердце её сжалось от осознания, что такой хрупкий росток чего-то большего возник между ними, он крепчает и становится сильнее, несмотря на тяготы и страхи. И ни у неё, ни у Морока нет ответа, как именно их судьбы переплетутся дальше.
Ближе к полудню собрание в доме старосты было окончено, и Арлин попросила жнеца пойти с ней проведать Лею. Морок немного задумался, но согласился. Обманчивая жизнь простого человека все же продолжала настораживать его. Делать простые вещи, проведывать друзей, колоть дрова для камина или проводить вечера с близким человеком спустя сотни лет ему казалось чем-то диким.
Все же Арлин вместе с Мороком направилась в дом, где после нападения лесной нежити выздоравливала ее подруга. Селена, обладающая даром целительства, была рядом с ней на время, чтобы использовать свою магию для ускорения восстановления девушки.
Лея, рыжеволосая и всегда жизнерадостная, теперь почти не вставала с кровати — каждая попытка сесть сопровождалась болью и слабостью. За ней ухаживали две сестры - Иммира и Мелана, женщины среднего возраста, которые живут почти в центре деревни, рядом с домом старосты. В хаосе на главной площади сестры быстро сориентировались и бросилисиь на помощь Лее.