Арлин затаила дыхание. Она понимала, что кузнец точно не доспал пару ночей, работая над лунной сталью, добытой в пещерах у дальних гор. С ней было крайне трудно обращаться, но она должна помочь ей в сражении с призраками.
— Вот… Клинок способный рассекать даже воздух, — сказал кузнец, бережно подавая сверток ей в руки.
Арлин развернула ткань и ахнула: перед ней был клинок из лунной стали, и вправду почти невесомый, но при этом очень прочный. Его поверхность поблескивала в лучах уходящего солнца, словно живая. По всей длине неуловимо скользили бледно-голубые блики, и на рукояти были выгравированы символы, напоминающие растущую и убывающую луну. Гравировка переходила в узоры на лезвии, где виднелись завитки, отдаленно похожие на магические руны.
— Как красиво, — выдохнула она, аккуратно проводя ладонью над лезвием, почти не касаясь поверхности.
Маркус чуть потупил взгляд, словно смущаясь. Но в глубине его глаз горела гордость за собственную работу. Он прокашлялся и сказал:
— Эти узоры… Я вложил в них не только мастерство и знания с того свитка, что ты мне дала. Там есть память о моей сестре. Она умерла… и я не сумел ее защитить. А потом ты… — он прикусил губу. — Прости, может, звучит странно, но эта сталь будто вобрала мою скорбь и мой свет. Я уже давно хотел выковать оружие, которое будет помогать защищать тех, кто дорог. И когда услышал, что ты идешь на риск, сражаясь с тварями… ну или духами. Я понял, что именно для тебя я должен постараться.
Слова эти заставили сердце Арлин болезненно сжаться. В голосе Маркуса звучала искренняя боль утраты, похожая на ее собственную, которую когда-то она невольно ощутила после смерти бабушки. Девушка поспешно скользнула рукой по клинку, как будто давая обещание беречь его.
— Спасибо, Маркус. Я… не знаю, чем заслужила такой дар, — проговорила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Это бесценно. И я клянусь, что буду пользоваться им, чтобы защищать наш дом и тех, кто нам дорог. И твою память о сестре.
Маркус, услышав эти слова, выдохнул с облегчением, словно боялся, что его подарок будет отвергнут или примут холодно. Он прикоснулся к руке Арлин чуть крепче, чем обычно, и заглянул ей в глаза. В этот миг короткая вспышка тепла прошла между ними, словно признание: теперь их связывает не только общая деревня, но и общее горе, общее стремление защитить близких.
На краю поля зрения Арлин уловила, как Морок моргнул, опустив взгляд на клинок. Жнец, сохраняя каменное выражение лица, медленно перевел взор с оружия на кузнеца. Между этими двумя словно легкой искрой проскочило что-то похожее на напряжение: Маркусу было тяжело смириться с тем, что рядом с Арлин постоянно находится существо, вызывающее у него страх. А Морок, в свою очередь, относился к кузнецу ровно, но настороженно.
Они не сказали друг другу ни слова. Но Арлин ощутила, что эта странная сцена закончилась, когда Маркус крепко сжал ее ладонь, а затем, отступив на шаг, тронул набалдашник своего поясного ножа, будто напоминая о своей ремесленной гордости.
— Береги себя, — тихо сказал он и, не оглядываясь, направился обратно к кузнице.
Когда парень ушел, Морок безмолвно подошел ближе, опустил глаза на лунный клинок и тоже слегка провел над ним ладонью, не касаясь металла. Он словно повторил действия Арлин.
— Тонкая работа, — отстраненно произнес жнец.
— Да, — вздохнула девушка. — Он вложил в это мечту о защите тех, кого любит. Я хочу оправдать его ожидания. И… мне, кажется, с этой сталью я не буду так беспомощна. Но меня беспокоит эта проклятая метка, я почти убила Лею, смогу ли я справиться с ее силой?
Руки Арлин сами дрожали от смешанных чувств. Лунная сталь холодила ладони сквозь ткань, но это было приятное ощущение, словно первый снег зимним утром.
— Сможешь, — вдруг ответил Морок глухо. — Ты достаточно сильна, чтобы проявить себя, даже без моего вмешательства. Но все же я постараюсь тебе помочь.
Эти его тихие слова тронули душу девушки: в них чувствовалось признание ее достоинства, а не просто снисходительное покровительство. Арлин мило улыбнулась, зная, что придет время, и она вооружится этим клинком.
Вечернее солнце догорало, оставляя в воздухе тонкую дымку, а в доме уже зажглись несколько масляных светильников — их мерцающие огоньки плясали по стенам, словно тени живых существ. Казалось, даже они, эти блики, ощущают особенную ауру оружия, созданного с таким трепетом и болью. Иногда хозяйка дома ловила себя на мысли, что они были точной копией тех, что она однажды увидела в обители Морока. Девушка их очень хорошо запомнила.