Арлин, открыв глаза, пораженно вздохнула. Это было прекраснее, чем она могла представить. Словно тончайшая завеса защищала деревню от невидимых угроз, а внутри все выглядело так, будто нежный рассветный свет заливал крыши. Девушка ощутила в груди прилив сил и одновременно странную слабость, видимо контакт с магией требовал отдачи.
— Получилось… — сорвалось с ее губ.
Вокруг послышались встревоженные разговоры жителей, которые потом сменились на возгласы радости и облегчения. Несколько человек даже начали тихо плакать, сами не понимая, от счастья или перенапряжения. Никто не ждал, что их родной дом будет защищать магический купол, через который не смогут проходить призраки.
— Что за чудо! — раздался голос старосты. Он сделал шаг вперед, глядя на сверкающий купол, и в глазах его стояли слезы. — За мою жизнь я не видал ничего подобного. Может ли такое быть?
Разговоры на площади перемешивались с поистине искренним восторгом. Люди, пережившие страх перед таинственными тенями и сущностями, теперь видели надежду. Кто-то, не стесняясь, подходил к Арлин и держал ее за руки, благодарил, кто-то скромно махал рукой Райнору и старосте. Но, что удивительнее всего, многие подходили даже к Мороку, пусть и робко, с простым кивком, признавая его вклад.
— Спасибо тебе, дорогуша! — выкрикнула женщина в синем платке. — Теперь я не боюсь выпустить детей за порог!
Девушка лишь улыбнулась ей в ответ.
— Действительно ли это надолго? — спросил кто-то в толпе, но ответов, кроме надежды, никто дать не мог.
Когда первый шок схлынул, на площадь вышел староста. Он поднял свою трость и привлек к себе внимание:
— Друзья, я и представить не мог, что однажды мы сможем такой силой закрыться от внешней угрозы. Сколько раз я видел войны и невзгоды… но сегодня верю, мы сумеем пережить любые темные времена, коль держимся вместе.
Люди поддержали его возгласом одобрения. Грегор повернулся к Арлин:
— Девочка моя, — сказал он полушепотом, хотя слышали многие, — я не знаю, как деревне отблагодарить тебя и всех, кто помог. Благослови тебя небо, и пусть силы света оберегают твою душу.
У него задрожали губы, и девушка увидела, как этот обычно строгий и сдержанный старик по-отцовски коснулся ее плеча.
Рядом подошел пожилой мужчина и вымолвил:
— Мы всю жизнь думали, что от беды не убережешься, а теперь верим: любое зло можно отогнать, если не падать духом. Прости нам прежнее недоверие, Арлин.
Некоторые жители начали делиться своими личными переживаниями, открыто рассказывая, как они ночами боялись выходить во двор, как тревожились за детей. Один мужчина, года три назад потерявший жену и оставшийся с дочерью, тихо пробормотал:
— Ты подарила нам уверенность. Мы больше не могли оглядываться по сторонам, слыша голос Селесты.
Эта неожиданная искренность слегка смутила Арлин. Ей не хватало слов, чтобы ответить каждому, но она старалась благодарно улыбаться и кивать, понимая, как сильно все изменилось. Деревня перестала видеть в ней простую продавщицу овощей на рынке. Теперь она была Арлин, связанной с магией и мирами за гранью. И кто знает, будет ли ее жизнь прежней.
Когда суматоха чуть улеглась, Арлин ушла с площади, незаметно проскользнув за дома и направившись к уединенной опушке недалеко от деревни, к старой беседке, где она любила бывать ребенком. Морок, почувствовав, что она покинула толпу, последовал за ней. Здесь, у ветхих скамеек, обвитых дикой лозой, стояла тишина, в которую еще не успели проникнуть восторженные крики толпы.
— Ты устала, — заметил жнец, глядя, как дрожат плечи девушки от напряжения.
— Да, мне хочется немного тишины, — призналась она. — Я знаю, что все рады, это правильно. Но… слишком много эмоций за один день. Сердце колотится, голова кругом.
Морок тихо кивнул. Он встал рядом с беседкой, чуть склонившись, словно внимательно изучал изгиб ветвистого ствола, но на самом деле он стал чувствовать внутреннее волнение, которое приходило каждый раз, когда они оставались наедине.
— Ты часто смотришь вдаль, — сказала Арлин, когда тишина между ними затянулась. — Словно пытаешься увидеть то, что давно ускользнуло. Или может быть вспомнить что-то.
Морок сел рядом. Некоторое время он молча наблюдал, как ветер теребит волосы девушки. Его лицо, обычно невозмотимое и загадочное, сейчас выглядело иным — немного усталым, но в то же время умиротворённым. В нем не чувствовалось тревоги, лишь древняя, глубокая тишина.
— Я смотрю вдаль и представляю время, — негромко произнёс он. — То, как оно пронизывает нас, как цепляется за слова и раны, за каждое чувство и движение. Для людей время — словно река: оно несёт нас вперёд по одному пути, и если пойдёшь против течения, то погибнешь. Но мне дано стоять на берегу, наблюдать как меняются поколения. Видеть поток со стороны, без шанса что-то исправить или подсказать, ведь если вмешаться, то можно испортить все. Шутки со временем опасны.