Шли они долго, проходя мимо все более причудливых и величественных конструкций из стекла. Какие-то часы выглядели немыслимо большими, словно там могла поместиться целая жизнь столетнего человека, а какие-то совсем крохотными, едва заметными в глубине полок.
Вскоре коридор вывел их к лестнице из того же черного камня, что и пол. Ступени спиралью вились вверх, теряясь во мраке. Сквозь проемы в стенах светили свечи, придавая лестнице вид башни, прячущей в себе нечто запретное.
— Нам туда? — уточнила Арлин, глядя на извилистый путь.
— Да, — коротко ответил Морок, хотя в его голосе слышалось, что он бы предпочел не вести ее наверх. — Там есть кое-что, что тебе стоит увидеть.
Они начали подниматься, и при каждом шаге Арлин ощущала возрастающую дрожь в ногах. Возможно та появилась от усталости, то ли от усиливающегося напряжения. Стены лестницы были украшены старыми фресками. В полумраке она могла рассмотреть контуры человеческих фигур, возможно, ангелов или других проводников, держащих в руках что-то похожее на оружие. Лица у них были смутными и казались вытертыми временем.
Вскоре лестница привела их в круглый зал под куполом, расписанным странными знаками, похожими на древние письмена. По его окружности располагались несколько узких окон, закрытых витражами. Сквозь них лился колеблющийся свет, окрашивая пол в причудливые узоры.
В центре зала можно было заметить высокие, массивные часы, окружённые несколькими другими, поменьше. Все они стояли прямо на полу, слегка покачиваясь, словно живые. Их стеклянные сферы были величиной с голову человека.
— Это место хранит судьбы, которые несут особую важность, — отозвался Морок, подходя к одним из часов и прикладывая к ним ладонь. — Важность не для всего мира, а для самих людей. Иногда судьба одного человека способна изменить многое.
Арлин приблизилась, рассматривая колбы. Песок внутри был почти белым, кое-где искрился золотыми крупицами. Казалось, что он время от времени складывался в узоры, похожие на символы или буквы.
— Почему ты мне это показываешь? — спросила Арлин почти шепотом. — Я ведь просто деревенская девушка, которая потеряла бабушку. Зачем мне это знать?
Морок долго молчал, прежде чем ответить, продолжая смотреть на песок, как будто читал по нему.
Потом негромко выдохнул:
— Когда я тебя заметил впервые, то понял, что ты одна из тех, кто может проникнуть вглубь этой тайны и не сойти с ума. Изначально я преследовал свои цели, хотел увидеть в твоей реакции важность своей работы. Но теперь я чувствую в тебе внутреннюю силу.
У Арлин по коже пошли мурашки. Слова жнеца прозвучали одновременно лестно и пугающе. Она не считала себя особенной. Всю жизнь жила простой жизнью, пока бабушка не умерла и не открылась эта страшная дверь в иной мир.
— Значит, мне придется что-то делать? — спросила она, чувствуя, как внутри просыпается тревога.
— У каждого есть выбор, — ответил Морок. — Ты можешь узнать больше, можешь взять на себя часть груза. Или же отступить. Я не могу обещать, что отступление принесет тебе покой.
Его фраза застыла в воздухе, как неумолимая правда. Иногда незнание мучительно, но знание обязывает к чему-то большему. Арлин представила, как вернется в свою деревню, и все вокруг будет прежним, за исключением ее самой: ведь теперь она видела, как хрупок и многогранен мир, который она считала обыденным. Сможет ли она жить, делая вид, что этого не было?
Девушка провела рукой по одной из сферических колб — на мгновение песок внутри ожил, поднимаясь спиралью и создавая видимость маленького смерча. Эту завораживающую картину прервал сам жнец, который аккуратно отвел ее руку.
— Осторожно, — в его словах сквозило предупреждение. — Некоторые стенки слишком горячие, соприкосновение с ними может обжечь.
— Я… прости, — отозвалась Арлин. Ей вдруг стало страшно, что она случайно опять что-то нарушит или повредит.
Они немного постояли в молчании, после чего Морок медленно кивнул, словно подталкивая ее к решению идти дальше. Внутри Арлин боролись противоположные чувства, но она понимала, что назад пути уже нет. Девушка должна была хотя бы попытаться понять правду.
— Хорошо, — наконец сказала она почти беззвучно. — Веди меня.
— Следуй за мной, — негромко отозвался жнец, разворачиваясь к проему, ведущему в новый коридор. И тут, как по мановению невидимой руки, пространство дрогнуло: каменные стены завибрировали, свет свечей искривился, а затем потянуло ледяным сквозняком. Звук ветра, которого не могло быть в замкнутом помещении, пронзил уши.