Серебряные подвески в виде осколков, вплетенные в ее прическу, тихо звякнули, стоило ей сделать первый шаг.
«Я вполне способна постоять за себя», — с этой мыслью она шагнула вперед, желая поскорее докопаться до правды.
Дверь, казалось, не открывалась веками: металлические петли заскрежетали так громко, что по каменным стенам пронесся неприятный, звенящий отголосок. За порогом царил полумрак. Ралиса осторожно переступила через порог, вглядываясь в темноту залы. Легендарный архив — святая святых магических знаний, куда редко ступала нога кого-либо, кроме самих проводников душ.
Она сразу поняла: с момента последнего посещения прошло не одно десятилетие. Теперь же настало время стряхнуть пыль со старинных свитков и забытых рукописей.
«Вот из-за того, что мы забываем, кто мы есть, забываем свою историю и устои — и начинаются проблемы... Интересно, бывал ли здесь кто-то после меня?» — мелькнуло в ее сознании.
В ноздри ударил терпкий дух старой бумаги и чернил, смешанный со слабым ароматом плесени. В комнате не было ни сквозняка, ни лучей яркого света, только застывший воздух, словно сам зал затаился в глубокой спячке. Тусклые свечи в высоких канделябрах давали призрачное освещение, вырывая из мрака лишь островки реальности. Чем дальше простиралась эта необычная библиотека, тем сильнее растворялся свет, уступая место серым теням.
Ралиса шагнула вперед, а рядом с ней парил свиток, на поверхности которого сам собой появлялся текст, словно все, что видел ее взгляд, сразу же бережно записывалось невидимой рукой.
Ряды письменных столов уходили в глубину, словно бесконечно тянущиеся коридоры знаний. На многих столешницах грудами возвышались древние свитки, а поверх них были небрежно свалены тетради с хрупкими страницами. Некоторые книги лежали открытыми, выцветшие буквы едва различались под слоем вековой пыли. Кое-где высились целые стеллажи, чуть покосившиеся, и от каждого дуновения ветерка они могли бы заскрипеть, грозя рухнуть. Но ничего подобного здесь не ощущалось, архив будто был отрезан от внешнего мира.
Ралиса медленно шла вдоль первого ряда, стараясь не издать ни звука. Края ее плаща бесшумно скользили по полу, где местами виднелись потертые каменные плиты, усеянные царапинами и пятнами засохших чернил. Она вспомнила, что жнецы обращались к этим архивам лишь в крайних случаях: чтобы найти описание редкого ритуала, уточнить рисунок забытой печати или разузнать об артефакте. Настоящих же долгих исследований здесь не проводили уже много лет. Поэтому зал выглядел безлюдным и заброшенным, а редкие свечи казались последними стражами этого затерянного мира.
Тонкий огонек, исходивший от ближайшего канделябра, высветил на столе высокую стопку свитков, перевязанных блеклой лентой. Ралиса присела на стул, скрипнувший так, словно был оскорблен прикосновением, и потянулась к верхнему листу.
Когда она подняла руку, на безымянном пальце блеснул перстень из глубокого черного оникса, холодного и матового, словно застывшая тьма. Его украшала тончайшая инкрустация из лунного кварца. Это была печать, способная закрывать незримые людям зеркальные порталы.
Пока ее пальцы разматывали ленту, проводница душ краем уха уловила неясные звуки: будто кто-то шепотом звал по имени. Взгляд, метнувшийся вглубь зала, не обнаружил ни души. Только рассеянное мерцание свечей и громадные тени, следовавшие за ней от стола к столу.
На миг жнецу почудилось, что тени двигаются сами по себе, меняя контуры и высоту. Она прикусила губу, не позволяя страху завладеть собой. Подобные наваждения могли быть лишь отголосками магии, заточенной здесь веками. А возможно, так давала о себе знать тревога из‑за предателя, способного открыть портал древнему злу. Как бы то ни было, останавливаться нельзя.
Развернув свиток, она пробежала глазами по строчкам неведомого автора. Слова были выведены изящным почерком, местами проступали странные руны. Внезапно одна из них словно мигнула. Ралиса сощурилась. Легкое серебристое пламя скользнуло по ее глазам. Радужная оболочка ледяного серо‑голубого цвета перелилась в оттенок полированного металла.
Надо было быть крайне внимательной: именно здесь могли обнаружиться намеки на ту силу, что всколыхнула несколько миров одновременно.
«Если я ошибусь, — размышляла она, — никто больше не сможет вовремя среагировать. Ведь даже совет жнецов сам не знает, чего ждать».
Мысль о том, сколь хрупкими стали границы миров, пронзила ее тревогой. В иных обстоятельствах она бы попросила помощи у тех, кто изучал архив раньше, но жнецы эти уже давно покинули Пограничье, а их имена затерялись в воспоминаниях. Раньше Ралиса даже думала, что кто-то специально стер их следы.