Ее дар иногда показывал ей отголоски будущего, а порой — прошлые отражения. И сейчас, в полутемных переходах Архона (так древние называли этот зал), жнец едва улавливала обрывки видений: кто-то в черных одеяниях пытался сложить несколько свитков в один, у кого-то в руках переливался камень с мерцающей рунной надписью, а повсюду вокруг сыпались искры, разрывающие само пространство. Эти видения, приходившие как вспышки, сбивали с толку, не давая полной картины, но иногда можно было получить ценную информацию.
Она закрыла свиток и перешла к следующему столу, уставленному глиняными чернильницами — почти все давно высохли, оставив на дне корку темной субстанции. Паутина тоненькими нитями свисала с их краев, показывая, как долго здесь царило запустение. Но на некоторых чернильницах оставались крошечные следы еще липких пятен: явно кто-то пользовался ими куда позже, чем могло бы показаться на первый взгляд.
«Значит, Архив не так уж безлюден, как я думала», — подумала проводница душ.
Пальцы Ралисы прошлись по краю одной из таких чернильниц, и она ощутила слабый разряд магического присутствия. Почти неощутимый, но все же явный. Это напоминало ей импульс, оставляемый после свежего ритуала. Может, именно тот, кто создал всплеск, действительно успел побывать здесь?
Ряд за рядом жнец осторожно продвигалась, иногда разгребая целые стопки пергамента, дневников и книг, чтобы добраться до нужных записей. На многих страницах встречались описания «разрывов линий миров» или «пересечений судеб», и почти везде упоминались имена давно исчезнувших проводников или других существ. В одних рукописях они прославлялись как герои, спасавшие мир, в других — клеймились как опаснейшие преступники. Понять правду мешали уходящие в легенды домыслы.
Ралиса на мгновение замерла, сосредоточившись на тонких нитях энергии, пронизывающих пространство Архона. Она осторожно вытянула вперед ладонь, позволяя своему дару проявиться в полной мере. Воздух вокруг ее пальцев слегка задрожал, словно настраиваясь на частоту воспоминаний и отголосков чужой магии. Глубокий вдох, и проводница душ с платиновыми волосами начала медленно, кропотливо сверять отпечатки магических следов с теми образцами, которые уже хорошо ей знакомы.
Первым ее встретил холодный, почти ледяной след. Тонкий, резкий и отчужденный. Он принадлежал Матиасу. Энергия, словно сотканная из замороженного инея, вызывала неуютное чувство одиночества и сдержанности. Прикасаясь к его следам, Ралиса невольно морщилась, ведь слишком явным было ощущение безмолвного равнодушия, которым всегда отличался этот жнец. Казалось, от его магии веяло вечным холодом забытого зимнего дня, когда мир замирает в ледяной неподвижности, лишенной даже тени тепла.
— Ох Матиас, пора бы тебе уже найти что-то, что растопит этот лед. Или кого-то, —улыбнулась она, поглядывая на свой свиток.
Следующим под ее внимательным взглядом оказался след Ринки. Он был совершенно иным — легкий, воздушный, едва ощутимый, словно касание прохладного ветра в жаркий день. В этой магии ощущались тонкие нотки веселья, искренняя игривость и даже легкая беспечность. Даже сейчас, в мрачной атмосфере архива, казалось, что от ее следа исходят едва различимые всплески смеха и шепот далеких, почти забытых шуток, создавая удивительно контрастное впечатление.
Дальше Ралиса наткнулась на следы Фарлоса. Эти отпечатки были пронизаны силой, величием и мощью, заставлявшими воздух вокруг дрожать от невидимого напряжения. Казалось, что сама сущность этой магии заключала в себе первобытную энергию грозы, необузданную мощь океанских волн и уверенную непоколебимость древних скал. Даже мимолетный контакт с его магическими следами заставлял жнеца почувствовать себя ничтожной перед этой невероятной силой.
— Это вовсе не то, что я ищу, — едва слышно произнесла жнец.
Она вновь сосредоточилась, продолжая двигаться дальше и проверять отпечатки один за другим. С каждой новой попыткой надежда проводницы душ постепенно таяла, уступая место нарастающей усталости. Процесс был мучительно долгим и утомительным, а результат упорно отказывался проявляться.
Дыхание в огромном зале звучало чуть громче, чем хотелось бы. Свет лампы, что Ралиса решила зажечь вместо тусклой свечи, отбрасывал длинную колеблющуюся тень на колонны. Временами жнецу вновь казалось, что за ними притаились темные силуэты, способные обрести черты человека.