Жнец едва заметила, как крошечные символы проявлялись на гладкой поверхности одного из пергаментов. Они вспыхивали золотом, а затем погружались во внутренний слой бумаги, будто желая укрыться от чужого взора. Каждая новая строка пульсировала теплым сиянием.
"Метка Переписывания Судеб активна…", — прочитала она.
Ралиса сразу подумала, что носитель, возможно, не подозревая об опасности, уже сделал первый, необратимый штрих.
"Каждое вмешательство ломает исходный вектор событий. Перебор — и мир начнет схлопываться, оставляя темпоральные пустоты. Стирать, чтобы вписать новое, — не право, а проклятие", — продолжила читать проводница душ.
Слова, вдруг сменили свой окрас и были выгравированы уже металлическими чернилами. В их сиянии Ралиса видела лики тех, кто прежде пытался "улучшить" свою судьбу: города, разрушенные из-за переписанного прошлого, людей, которых никогда не существовало, но память о них еще болела в сердцах родных.
—Сила этой метки неверотяна. Неужели таков замысел Айноры? За что она подарила человеку такую мощь? Покажи мне корень изменений. Я хочу видеть возможные варианты использования, — шепотом приказала она свитку.
На пергаменте всплыл вытянутый кольчатый символ, напоминающий змеиный хвост, что вонзается себе в горло: знак временного узла. Из центра круга потянулись несколько линий — одна сияла ровно, другая дрожала и рассыпалась бледным прахом.
«Правка № 73-А: гибель охотницы Кирены отменена. Правка № 73-B: в мир возвращена искра надежды Гарденхольма. Побочный эффект — локальная временная линза, судьба Маркуса раскрыта на четыре возможных исхода одновременно. Стабилизация не гарантирована. В поселение новые люди, прежние жители мерты. Жнецы отправились проводить души».
— Арлин пыталась вернуть Кирену? — прошептала Ралиса. Она была удивлена и даже немного напугана подобным вариантом развития событий. Ход ее мыслей вдруг резко изменил направление. Если простое и, казалось бы, доброе желание оживить подругу породило разломы, что же случится, когда девушке придется защищаться от Тенникса?
По залу архива снова пробежал сотрясающий импульс. Сквозь стены проступили призрачные силуэты часов — не живых башенных, а тех самых песочных, что Ралиса видела в обители Морока. Зерна времени сыпались не вниз, а в стороны, раскручивая вихрь измененных судеб.
— Хватит! — уверенно и четко произнесла жнец.
Видение, которое вырвалось с пергамента, осыпалось. Ралиса продолжила изучать свиток. Дальше были схемы замыкающихся кругов, визуальный ключ к пониманию того, как метка "подтягивает" чужие варианты реальности, заменяя оригинал. Чем смелее редактура мира, тем шире зияния, и тем сильнее истощается душа носителя, пока не обернется поющим безмолвием, разъедающим все вокруг.
"Живая Пустота — последняя стадия. Если носитель больше не контролирует свое сознание, то он становится воронкой, проглатывающей само понятие "здесь" и "теперь". Единственное противоядие: своевременная контр-правка, выполненная другим обладателем метки или стражем судьбы", — было написано на пергаменте.
— Смертная подруга Морока… Если сила на самом деле досталась ей... Земная девушка редактор миров... Трудные времена грядут, — произнесла тихонько она.
Шепот прокатился по свитку, и буквы сложились в предупреждение:
«Данные об уязвимостях носителя: эмоциональная нестабильность, привязанность к жнецу, отсутствие осознанной защиты, Тенникс, уничтожение носителя, отложенные парадоксы, призрачные легионы готовы».
Жнец стиснула зубы. Работа проводницы душ заставляла ее каждый день видеть цену жизни и смерти, но сейчас она осознавала, что на кону стоит будущее целых миров. Если Арлин окажется сломлена и одинока, то Тенникс легко сможет ее убить или использовать, превратив ее в итоге в пустоту.
«Нельзя терять время», — пронеслось в голове Ралисы. Она всмотрелась в светящиеся строки, выискивая слабое серебристое свечение.
— Нужно скорее отыскать путь к Мороку и рассказать ему. Нужно поговорить с самой Арлин, — промолвила жнец, опуская свиток.
Все, что нужно сейчас, буквально лежит перед ней: знания, которые могут спасти или разрушить. Непривычный для нее страх сдавливал горло, но равным образом в ней говорила сознательная решимость.
"Я найду путь, — думала она, — пусть даже придется отказаться от собственной безопасности и пойти за грань возможного".
От решимости сознание прояснилось, и на мгновение ей даже показалось, что свет в зале изменился. Флейтовый шепот, прозвучавший совсем близко, вернул ее к реальности:
— Неутомима в поисках, да, Ралиса? Спасибо, что помогла мне попасть сюда, решив проблемы с меткой на стунях и ловушками.