Девушки двинулись дальше на восток, где небольшая дорога сначала вела вдоль заброшенных огородов, а затем начинала петлять между сосен и елей. Деревянные изгороди по обе стороны постепенно редели, и деревня словно рассеялась позади, уступая место лесной глуши. Кое-где росли густые заросли папоротника, и тропа порой уходила в лёгкую тень вековых стволов.
Чем глубже они заходили, тем реже слышались птичьи голоса: казалось, что лес тоже насторожен. Лучи солнца пробивались сквозь ветви, плясали на земле светлыми пятнами, но воздух был прохладен и сыроват. Девушки шли не торопясь, чтобы не запутаться и не сбиться с пути.
— Странно, здесь всегда было спокойно, а теперь мне почему-то не по себе, — прошептала Лея, осматриваясь. — Словно лес дышит чем-то тяжёлым.
Арлин сама чувствовала неясное напряжение. Ей вспомнились каменные своды из обители Морока, и почему-то показалось, что в этом лесу может возникнуть подобная иллюзия. Но она попыталась прогнать эти мысли.
— Главное, идти прямо по тропинке. Мистер Грегор говорил, что дом Эльзы стоит где-то у опушки, перед озером.
Вскоре тропа сделала крутой поворот. Здесь деревья расступались чуть шире, пропуская полоску неба. Девушки миновали несколько сгнивших пней, заросших мхом, и заметили вдали очертания невысоких строений. Сердце Арлин сделало скачок: очевидно, это и был тот самый уголок, где жила Эльза.
Подойдя ближе, они увидели скромный домик из тёмных брёвен. Крыша была покрыта тёмной дранкой* и заросла мхом — издалека создавалось впечатление, что дом врос в саму землю. Окна выглядели маленькими, а возле крыльца виднелись связки трав, висящие на верёвке.
Вокруг не было ни души. Лес словно расступился в этом месте, образовав небольшую поляну, заросшую бурьяном и папоротниками. Возле домика стояла старая деревянная лавка, перед которой валялись несколько резных деревянных фигурок, напоминающих грубые обереги.
— Наверное, это и есть жильё Эльзы, — тихо проговорила Лея, останавившись в нескольких шагах от забора. — Выглядит… необычно. Даже немного жутко.
Арлин молча кивнула. Она почувствовала, как внутри поднимается лёгкая дрожь. То ли от предчувствия, что сейчас услышит нечто важное, то ли от осознания, что с этой минуты путь назад будет другим — ведь они могут узнать то, что изменит всё.
Девушки подошли к покосившейся калитке, скрипнули ржавым засовом и переступили порог двора.
Лея осторожно поставила ногу на деревянное крыльцо, которое жалобно заскрипело.
— Ну что, стучим? — спросила она шёпотом.
— Да, — кивнула она. — Нам нужно постучать и войти.
Лея с сомнением посмотрела на подругу, но решительно приподняла руку и несколько раз легко ударила по деревянной двери, прислушиваясь. В этот момент по небу прошла туча, и двор накрыло резким порывом ветра — словно сама природа решила обозначить, что отныне всё может измениться.
В доме послышалось какое-то движение: лёгкое шуршание, как если бы кто-то осторожно приближался к двери. Сердца подруг стучали, как безумные, но они не отступили. Именно здесь должна проясниться тайна странных видений, призраков и невидимых сил, которые, по словам Морока, пытаются разорвать границу между мирами.
Лея нервно сжала руку Арлин. Девушка ответила тем же жестом, давая понять, что она не одна.
Скрипнула дверь…
…и в этот миг они увидели, как на пороге появилась невысокая фигура в длинном тёмном платье, седые космы волос аккуратно собраны в толстую косу. Глаза старухи, глубокие и проницательные, на мгновение остановились на Лее, а затем задержались на лице Арлин, будто читая её душу. Прежде чем прозвучали слова приветствия, время будто застыло: и Лея, и Арлин ощутили, что вступают во что-то большее, чем просто разговор с отшельницей.
Но что именно им предстоит узнать — всё ещё таилось за порогом ветхого дома.
* Дранка — кровельный материал в виде пластин из древесины
Глава 7
Глава 7: Ветры перемен и древняя угроза
Деревянные половицы скрипнули под ногами, когда Арлин и Лея вошли внутрь. В тусклом свете, пробивающемся через маленькие окна, дом казался больше, чем снаружи: вдоль стен располагались полки с разнообразными мистическими вещицами, от аккуратно перевязанных пучков сушеных трав до вырезанных из кости фигурок. Поверхности были слегка затянуты тончайшим слоем пыли, отчего каждый предмет поблескивал в свете косых лучей, проникающих сквозь окна. На потолочных балках, темных и массивных, качались связки злаковых колосьев и каких-то черных цветов. Где-то в углу тлели угли в печи, отчего в воздухе витал терпко-горьковатый аромат, смешанный с дымом и чем-то, что походило на полынь.