При слове "гадания" глаза Эльзы блеснули каким-то особенным светом, на ее лице отразилась почти незаметная улыбка. В этот миг Лея обратила внимание на руку старушки: пальцы у нее были тонкие, но сильные, а на костяшках виднелись небольшие шрамы, будто она в молодости часто сталкивалась с физическим трудом или опасностями.
— Эксперт в гаданиях… Быть может, так оно и есть. Кто-то называет меня колдуньей, кто-то — провидицей, а я лишь несчастная женщина, которую однажды коснулись чужие силы, — произнесла она с горькой интонацией, будто вспоминала что-то очень личное.
Голос прозвучал тихо, но в нем явственно чувствовался тяжелый налет воспоминаний. В тот же миг Эльза сделала знак Арлин: продолжай. Та глубоко вздохнула и принялась рассказывать. Она поведала, что призраки в деревне множатся, и жители уже не знают, что думать. Рассказала о том, как сама однажды видела очертания незнакомого духа у заброшенного дома.
— Это все, что ты хотела рассказать? — спросила старушка, внимательно постмотрев на девушку. — Ты же ведь видела его, да? В мантии с золотистыми узорами.
Сжавшись от волнения, Арлин добавила:
— Я пережила большое горе, потеряла бабушку. Мне было тяжело справиться с утратой, я страдала пару лет. Потом однажны в лесу ко мне явился жнец… Он звал себя Мороком и показал мне мир между жизнью и смертью. Жнец говорил, что есть опасность нарушения границы между мирами, если кто-то использует страх и отчаяние людей.
Губы Эльзы едва заметно дрогнули, а Лея тихо ахнула, впервые услышав от подруги столь прямое признание. До этого Арлин лишь намекала на что-то мистическое, но никогда не говорила, что встречала самого жнеца. На мгновение в комнате повисла напряженная тишина, и только потрескивание углей в печи и звенящие подвески под потолком напоминали, что время не остановилось.
"Мой бог… Она действительно видела того, кого многие считают воплощением смерти? И при этом все время молчала, наверное, боясь, что я не поверю…" — Лея думала об этом, пока старушка опускала взгляд на кружку с горячим отваром.
Лицо старушки осветилось мимолетной грустью, а губы беззвучно шевельнулись — словно она повторяла слова, которых никто, кроме нее, не слышал. Было в ней что-то древнее и мудрое, словно она успела пожить несколько жизней, прежде чем сесть за этот стол.
— Морок… Значит, он. А о скольких жнецах он тебе упомянул? — Эльза говорила почти шепотом.
Арлин покачала головой.
— Морок не сказал ничего про их число. Я думала, что он единственный.
Старушка неожиданно громко выдохнула, будто решилась на важный шаг. Ее плечи на миг опустились, и было похоже, что она носит на себе немалый груз знаний — и, возможно, вины.
— Их четырнадцать. Но не все из них появляются в одном и том же месте. Каждый имеет свою зону ответственности и свою историю. Жнецы тоже бывают разные — есть строгие, есть сочувствующие, а порой некоторые теряются. Когда жнец начинает сомневаться в своем служении или теряет силу верить в гармонию и баланс, он исчезает во всех мирах. Его место занимает новая душа, как правило, тоже особая, "помеченная" судьбой. Однако может быть и иначе. Они поддерживают баланс и проводят души, обрывая нити времени только когда настал срок.
Эти слова прозвучали так, словно они были написаны в каком-то запретном древнем манускрипте, к которому простым смертным нет доступа. Арлин почувствовала дрожь в руках, когда представляла себе, какова судьба тех, кто по воле обстоятельств встает на место "пропавшего" жнеца.
В этот момент внутри Арлин что-то оборвалось.
"Значит, Морок не бессмертный? Он может пропасть, если пойдет против своей сути или если его кто-то уничтожит?" — подумала девушка, сжимая край стола и стараясь не выдать тревогу.
В ее сознании Морок был вечным воплощением некой высшей силы, а теперь она узнала, что даже жнецы подчиняются неумолимым законам бытия.
— Когда-то и мне довелось увидеть пограничье, — продолжила Эльза, словно нехотя раскрывая страницы собственного прошлого. — Я не была готова. Мне было всего восемнадцать, как и тебе, возможно, сейчас…
Она приподняла взгляд, и в ее глаз появилась загадочность, смешанная с тенью грустной гордости. Лея успела заметить, что в них отражалось нечто большее, чем обычные воспоминания: может быть, это была боль, а может, осознание жизненного пути.
Девушки настороженно замолчали. Эльза вновь наполнила кружки отваром, затем медленно села напротив, накрыв себя тонкой шерстяной шалью. По дому бродили странные шорохи. Где-то снаружи завыл ветер, от чего оконные рамы слегка задрожали. На краткое мгновение показалось, что все торе