— Эльза, Арлин и Лея — стали ближе.
Эльза чуть шевельнула пальцами, прикоснувшись к грубоватой кружке, которая все еще отдавала теплом.
— Я выросла на севере, у подножия гор, где земля всегда скупа на урожай, — начала она вкрадчиво.
— Моя семья бедствовала, отец умирал, и я в отчаянии вышла ночью к старому колодцу, слывшему "воротами к духам". Я умоляла любую силу спасти отца… И тогда появился жнец, звали его Илириум. Он носил черные одежды с золотистым отливом, а голос его звучал, как эхо. Я сначала подумала, что это сама Смерть пришла за мной. Но оказалось, что он смотрит на людей с любопытством, и даже… сочувствием. Он показал мне пограничье, раскрыл мои глаза на то, что судьба каждого человека — это тонкая нить, которую легко оборвать.
Голос старушки стал чуть тише, наполненный эмоциями. Арлин представила, как юная Эльза стояла у колодца, опустив голову, а вокруг ее ног стелился холодный туман. Возможно, она плакала, а может быть, просто не могла выговорить и слова, моля о спасении отца.
— Отец умер все равно, но жнец дал нам попрощаться во сне. Это был странный опыт. Утром я проснулась уже другой. Илириум сказал, что у меня есть "искра", позволяющая видеть мир между жизнью и смертью, и что когда-нибудь она сведет меня с другими существами. Я долго скиталась, и, в конце концов, осела тут, вдали от людских глаз. С тех пор знаю куда больше, чем обычный человек, и часто видела, что нити судеб могут быть перерезаны не только временем, но и внешними силами.
Арлин, слушая, чувствовала невольное восхищение этой женщиной.
"Она будто хранит в себе особую тайну… жила отшельницей, чтобы защитить и себя, и, может, других от непонимания?" — мелькнула у нее догадка.
Лея, переваривая услышанное, жадно ловила каждый фрагмент рассказа, иногда сжимая губы, словно боялась проронить неуместное слово. Внутри у нее поднималась волна благодарности к этой старушке за то, что та открылась и не отказывает им в помощи.
В тишине, повисшей на несколько мгновений, слышалось только тихое бульканье отвара в чугуночке и негромкий стук сердца, отдававшийся где-то в глубине сознания Арлин. Она понимала, что эти признания даются Эльзе нелегко, и что все, что сказано, может кардинально изменить представления о мире у любого, кто решился слушать.
Некоторое время в хижине стояла тишина, нарушаемая лишь потрескиванием горящих угольков в печи. Потом Эльза посмотрела на Арлин прищуренно, будто внимательно оценивая выражение ее лица:
— Но расскажи же о себе. Раз Морок упоминал угрозу, значит, не все чисто. Говорил ли он, кто стоит за этим нарушением границы?
Арлин покачала головой, вспоминая все те разговоры со жнецом, которые происходили на грани сна и яви. Тогда ей казалось, что слова Морока будто проносятся мимо, но сейчас она пыталась припомнить каждую деталь.
— Не говорил. Только что есть некие силы, стремящиеся вмешаться в баланс, чтобы захватить власть над судьбами, — сказала она.
Старушка нахмурилась, пощупав какую-то связку трав, лежавшую у нее под рукой. Ее движения были плавными, но от них веяло тревогой.
— Имена этих сил могли теряться в веках, но я помню одно — Тенникс, — проговорила она. — Древнее существо, не дух и не демон в привычном смысле, но его природа — поглощать страх, отчаяние. Он питался этим всю историю человечества, обычно тайно, но иногда набирается смелости, чтобы пошатнуть сами основания миров, выпуская потоки мертвых душ в мир живых.
При этих словах внутри дома словно посвежело: будто сквозняк проник сквозь стены, принеся с собой холод чуждой силы. Лея невольно содрогнулась, вспомнив тени, которые видели в деревне. Ей на миг показалось, что она слышит далекий стон или шепот, пробегающий между избушками Гарденхольма.
"Тенникс… Это все реальнее, чем я думала. И намного страшнее. Как же мы, простые девушки, справимся?" — подумала она.
Эльза заметила, как изменилось лицо Леи, и чуть смягчила тон, стараясь не напугать девушку еще больше.
— Не пугайся, девочка. Когда-то Тенникс уже пытался открыть врата между мирами. Однако люди объединились, а жнецы хранили бдительность. И зло было отброшено… на время. Но теперь оно снова поднимает голову, и ваша деревня, Гарденхольм, оказалась на пути его замыслов.
Арлин вздрогнула, вспоминая, как многие жители уже страдают от непонятных видений: кто-то видел умерших родственников, кто-то жаловался на жуткие кошмары, в которых фигурировали тени и шепоты.