К полудню спутницы достигли небольшого ущелья между скалистыми отрогами, заросшего невысокими ёлками и пихтами. Здесь воздух стал прохладнее, а эхо их шагов с любопытством отбивалось от каменных стен.
— Подождите, — неожиданно остановилась Лея, вскинув руку. — Вам не кажется, что… всё стихло? Подозрительно ведь...
Девушки прислушались: ветер почти не колыхал деревья, птиц не было слышно, и даже дальний шум горной речушки казался приглушённым. Внутри у Арлин что-то ёкнуло. Она вспомнила подобное накануне появления в Гарденхольме жутких теней.
— Может, просто местность такая? Высокие скалы, неудобная акустика, — начала было Кирена, но не успела она договорить, как по ущелью пронёсся пронзительный вой, похожий на крик отчаяния. Он был надрывистым, изломанным, словно шёл не из человеческой глотки, а от существа, давно забывшего, как разговаривать.
— Что это? — прошептала Лея, сжимая руку Арлин.
— Не знаю, но лучше быть наготове, — ответила Арлин, чувствуя, как у нее усиливается сердцебиение.
Кирена отреагировала мгновенно. Её привычная лёгкая улыбка пропала, она схватила лук, движением отточенным на сотнях охотничьих вылазок. Тетива слабо зазвенела, когда она вложила стрелу.
Вскоре из-за кривой скалы, обвитой тонкими сухими ветками, показался силуэт. Сначала он был неясен, словно марево, но затем его черты обрели зловещую резкость: это был воин, облачённый в разорванную, окровавленную когда-то кольчугу. В его руках виднелась огромная секира, изъеденная ржавчиной и какой-то чёрной субстанцией. Лицо воина было бледное, со впалыми глазами, где мерцал красновато-серый злобный огонь.
— Мёртвый… — вскрикнула Лея, попятившись.
— Это дух, — поправила её Арлин. — Мы уже знаем, что Тенникс умеет призывать души, которые во времена жизни были особенно жестокими или охваченными безумием.
Воин сделал шаг вперёд, и от его шагов камни под ногами заскрежетали, как если бы на них ступала настоящая плоть и кровь, а не бесплотный призрак. Из его горла вырвался нечеловеческий стон, и глаза вспыхнули яростью. Казалось, эта заблудшая душа была слепа к человеческим эмоциям, повинуясь лишь зову разрушения.
Кирена невольно прикусила губу. Раньше она считала рассказы о призраках преувеличением, но сейчас все сомнения исчезли. Это существо было слишком реальным — она даже чуяла исходящий от него затхлый, сырой запах погибшего тела, смешанный с колдовской энергией.
— Назад, — прошептала охотница Арлин и Лее. — Я попробую его… приструнить.
Едва договорив, Кирена натянула лук и выпустила стрелу. Та со свистом полетела к цели, на мгновение проблескнув лезвием в тусклом свете ущелья. Она вонзилась в тело призрака, но не так, как вонзилась бы в плоть: он вздрогнул и на миг застыл, будто его удержал неведомый барьер. Однако затем воин шевельнулся, вырывая стрелу из своей призрачной формы. Она даже задымились, словно обугливаясь в его руках.
— Твоё оружие не действует на них так, как на людей, — нервно сказала Лея, пятясь дальше.
— Ну это мы еще проверим! У меня есть ещё мой клинок, — мрачно отозвалась Кирена.
Девушка отбросила лук, и её рука метнулась к короткому мечу, висевшему у пояса: это был прямой охотничий клинок из гладкой стали, закалённой особым способом. Кирена часто пользовалась им в бою с волками и дикими зверями. Сейчас же противник был несравненно более ужасен.
Дух воина заревел, как разъярённый зверь, и рывком кинулся вперёд. Лезвие его секиры — массивное, с выщербленными краями — угрожающе сверкнуло в рассеянном свете. Кирена бросилась навстречу врагу, ставя клинок под углом, пытаясь отвести удар в сторону. Столкновение оказалось оглушающим: искры посыпались от соприкосновения металлов, хотя по логике призрачная секира не должна была так бить по настоящей стали.
Арлин и Лея отшатнулись, едва не споткнувшись об острые камни. Сердце Арлин бешено колотилось, а в ушах стоял грохот от удара. Она чувствовала, как от воина исходит волна жуткой энергии — словно слепая ярость вековых сражений попала с ним в этот мир.
Кирена, отразив первый удар, попыталась нанести ответный. Её клинок скользнул по рёбрам призрачного воина, и на мгновение показалось, что он рассекает лишь воздух. Но вдруг призрак взвыл, пошатнулся, и в этом крике слышалась боль. Значит, даже обычная сталь могла ранить его, если удар наносился достаточно решительно и с какой-то долей веры в успех.
— Кирена, берегись! — закричала Лея, видя, как воин поднял секиру для нового удара.
Но охотница и сама успела заметить его атаку. Она отскочила в сторону, перекатилась по земле и тут же вскинулась на одно колено, готовясь парировать. Следующий удар был ещё сильнее, воин оскалился в ярости, врубаясь в каменистую почву. Осколки и камни разлетелись во все стороны, будто вызванные каким-то потусторонним вихрем.