Матиас остановился у некого уступа — на вид обычная скала, но весь её массив был испещрён тонкими трещинами, которые образовывали узор наподобие древних рун. Жнец провёл рукой по одной из трещин, и от его ладони прошла волна чёрно-серого сияния. Скала задрожала, и узоры на миг засветились.
— Такие проходы экономят наши силы. Они есть во многих местах, но видны только нам, — коротко сказал он, не поворачивая головы к Арлин. — Вступаем.
Девушка глубоко вдохнула и последовала за ним. Их фигуры растворились в мягком мерцании, словно сквозь тонкую плёнку, и на несколько секунд она ощутила, будто летит сквозь вакуум: ни звука, ни цвета, лишь холод и вибрации.
И вот они оказались в пограничье — месте, где нет привычных законов природы. Арлин на мгновение потеряла равновесие и чуть не упала, но Матиас удержал её, схватив за плечо.
Перед ними расстилался серый пейзаж, словно бесконечная равнина тумана и полумрака. Висел тусклый свет, исходивший отовсюду и ниоткуда. Призрачные контуры скал плавали в отдалении, иногда меняя форму.
— Иди за мной, — приказал Матиас, когда Арлин встала ровнее. — Не пытайся бродить по своей воле, иначе заблудишься — и тогда ни я, ни Морок, никто не найдёт тебя.
Девушка кивнула, чувствуя, что сердце снова стучит так, что отдает аж в висках. Внутри у неё бурлила странная смесь страха и любопытства. Она уже бывала в пограничье раньше, но это был иной, скорее мимолётный опыт — будто Морок лишь на короткий миг приоткрыл ей дверь своей обители, чтобы показать что-то новое. Сейчас же все по другому. Она стояла здесь наяву.
— Матиас, — окликнула она жнеца, видя, как он движется вперёд размашистыми шагами, подол плаща стелется по дымке под ногами. — А что… что именно тут делает Морок?
Жнец ненадолго замедлил шаг, его серебристо-голубые глаза сверкнули в полумраке.
— У каждого жнеца есть свои покои и границы ответственности. Морок часто пребывает в мыслях о жизни и смерти, он… стал слишном сентиментален. И именно поэтому он может сместиться в те зоны пограничья, где тоньше всего ощущается человеческая боль.
— Значит… он мог и не знать, что у нас сейчас происходит… Смерть Кирены… — Арлин прикусила губу.
— О, он наверняка знает. Но видеть и действовать — разные вещи. Если он не пришёл сам, возможно, на то были причины.
Ответ Матиаса звучал холодно, как ледяной ветер. И всё же в этой холодности была крупица истины: жнецы — не просто существа, которые исполняют желания смертных; у них своя роль, своё расписание ухода за миром.
Жнец и девушка шли по пологой волне тумана, который иногда приподнимался, извиваясь на подобие гигантских серых змей. Матиас держал косу низко, почти горизонтально, и она будто резала пелену, открывая путь. Девушка невольно задумалась, зачем она нужна ему, если судьбы людей хранятся в песочных часах.
— Это всего лишь образ, —словно читая мысли ответил жнец.
Вскоре вдали возник смутный силуэт — нечто, напоминавшее мост или арку. Приближаясь, Арлин видела, что это была массивная конструкция, сложенная из огромных каменных блоков, парящих над пропастью.
— Это Врата Затмения, — пояснил Матиас, когда они подошли к конструкции. — Здесь можно призвать Морока, если он рядом.
— Да… давай призовём, — Арлин старалась держать голос ровным, но внутри чувствовала, как дрожит.
Жнец многозначительно посмотрел на неё. На миг ей показалось, что в его взгляде промелькнуло нечто похожее на жалость, но тут же исчезло.
— Хорошо, но учти: если Морок не захочет являться, тебе придётся самой искать путь через пограничье. Для смертной это почти невыполнимо.
Арлин даже не задумалась.
— Я пойду до конца. Лишь бы это помогло остановить Тенникса.
Матиас скользнул взглядом по ней, словно оценивал решимость, и криво усмехнулся.
— Наивная. Возможно, именно это и цепляет.
Арлин почувствовала, как внутри вспыхивает раздражение: Матиас постоянно говорил о каких-то якобы чувствах, будто дразнил её. Да, она в глубине души тосковала по Мороку, вспоминала каждое их общение — но не была уверена, что это можно назвать чувствами с его стороны.
Стараясь унять волнение, девушка обхватила себя руками и посмотрела на массивные Врата. Каменные блоки потускнели, а вокруг витало слабое эхо, напоминающее далёкие голоса.
— Морок… — прошептала Арлин, делая шаг вперёд. — Если ты меня слышишь, приди. Прошу…
Она закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на мыслях о жнеце: вспомнила его лицо, его тихий голос, тот момент, когда он спас её от ужасной тоски по бабушке, показав, что есть жизнь и за гранью смерти. В ушах звенело, и она всем сердцем желала, чтобы ей сейчас ответили.