Девушка вспомнила о жестокой бойне, в которой погибла Кирена, а также о давней трагедии, когда-то уже остановившей Тенникса. Предотвращая большую катастрофу, мир мог заплатить жизнью сотен людей…
"Неужели я стану тем, кого используют как ключ, меня просто принесут в жертву?" — мелькнуло в ее голове.
Морок покачал головой:
— Я пока не знаю, чем именно ты должна будешь пожертвовать. Но очевидно, что без твоего участия границу уже не спасти. Та метка… она как печать: ни я, ни архангелы, ни прочие высшие силы не могут просто отменить ее. Она — дар, полученный тобой неведомо от кого. Говорят, что Судьба правит миром живых, а ее подруга пограничьем. Может именно эта могущественная сущность решила, что в будущем тебе предстоит сыграть решающую роль.
Арлин сглотнула, не зная, чего боится больше — неизвестности или собственной слабости.
— Кто же это мог быть? Кто пометил меня? — спросила она.
Жнец на миг задумался, глядя куда-то в пустое пространство.
— Иофиил упомянул имя… Айнора, древний Ткач Путей. Считается, что она старше ангелов и демонов, старше всего, что мы можем вообразить. Она не творит добро или зло — она просто плетет нити судеб, связывая души и миры в единый поток времени. Иногда она выбирает одну душу и отмечает ее так, что от нее зависят судьбы целых королевств, миров и эпох.
— Айнора… — выдохнула Арлин, чувствуя, как внутри нее все рухнуло вниз. — Но почему же я никогда не замечала в себе чего-то подобного?
— Порой метка проявляется только тогда, когда приходит час испытаний, — спокойно ответил Морок.
— Ты все равно почувствовала нечто, верно? Видела меня, жнеца, о котором другие не знали, и мы говорили. Ты вступала в пограничье и при этом не сошла с ума.
Тогда-то Арлин поняла, что все это время она принимала чудеса за нечто "почти нормальное. Может ее сны были видениями, а она просто не знала об этом.
Девушка опустила голову, чувствуя себя внезапно уязвимой. Ей всегда казалось, что она — только одинокая смертная, потерявшая бабушку и балансирующая между страхами и надеждой. А теперь оказывалось, что ее саму ожидает схватка с древним злом.
— Почему я? Я ведь… я даже не знаю, как сражаться. Я не сильная, я не воительница, не колдунья. Мне страшно, Морок, — призналась она, не в силах скрывать правду.
В ответ жнец приблизился к ней на шаг. Между ними оставалось всего полметра. Она чувствовала, как от него исходит слабый холодок, но теперь он не пугал, а скорее давал странное ощущение покоя.
— Я помогу тебе понять. Тебе не нужно сражаться одной, — тихо сказал Морок.
Услышав эти слова, Арлин ощутила, как внутри нее на миг вспыхнула теплая искра благодарности. Ей хотелось прикоснуться к его руке, почувствовать, что он реален, как тогда, когда тот утешал ее после смерти бабушки. Но она не была уверена, можно ли сейчас… обнять его?
Девушка осмелилась лишь протянуть руку, коснувшись краешка его темного плаща: ткань была прохладной и будто слегка вибрировала под пальцами, словно впитывая энергию пограничья.
— Спасибо… — прошептала Арлин. — Мне очень… важна твоя поддержка. Я иду по этому пути не только ради себя, но и ради всех, кто остался дома, ради всех близких.
На ее лице отразилась печаль, смешанная с решимостью. Морок, глядя сверху вниз на девушку, чуть заметно вздохнул. В его глазах скользнула тень того самого сострадания, которое она видела при первой их встрече. Но вместе с тем жнец оставался несколько отстраненным, словно сознательно держал дистанцию.
— Арлин, — тихо сказал он, — я… всегда старался не привязываться к людям, которых провожал через грань. Но ты… особенно после того, как увидела меня, не боясь. Я помню, как удивился тогда твоей смелости, когда ты не отшатнулась, а протянула руку, словно ища поддержки…
Мягкие искорки надежды будто вспыхнули в груди Арлин. Ей показалось, что Морок все же не равнодушен к ее судьбе. Но перед тем как продолжить разговор, она вспомнила о своих сомнениях. Ей захотелось узнать, кем же жнец является на самом деле.
— Морок… — голос ее звучал почти умоляюще. — Расскажи мне, пожалуйста, свою историю. Полностью. Я знаю лишь обрывки — что ты не всегда был жнецом, что у тебя была своя жизнь… Мне нужно понять тебя, чтобы лучше осознать, к чему я вообще причастна.
Глаза жнеца на мгновение потемнели, и узор на его щеке будто слабо вспыхнул, отражая прилив эмоций. Он усмехнулся горькой улыбкой:
— Мою историю? Думаешь, она сделает тебе лучше? Она наполнена болью. Но, вероятно, ты должна ее услышать, чтобы понять, что значит взять на себя тяжелую ношу…