Арлин ничего не сказала, но ее взгляд был красноречив: ей действительно нужно было это услышать.
— Хорошо. Присядем, — тихо произнес Морок.
Вокруг было пустынно, лишь волны тумана накатывали на каменную арку и исчезали во мраке пограничья. Не совсем понятно, куда можно "сесть" в этом призрачном пространстве, но Морок махнул рукой, и под их ногами появилось подобие каменной плиты, выглядывающей из дымки. Арлин осторожно опустилась, ощущая прохладную твердую поверхность под ладонью. Жнец остался стоять, словно сомневаясь, стоит ли ему самому погружаться в подобные воспоминания.
— Когда-то меня звали Веларом, — начал он наконец. — Я был смертным юношей и не знал, что есть загробный мир, который мне придется потом охранять.
С этими словами жнец поднял глаза на Арлин, и она ощутила, что он рассказывает о самом сокровенном.
Жнец говорил, иногда замолкая, чтобы соединить мысли с воспоминаниями.
— Я не всегда был проводником душ. Когда-то я жил обыкновенной жизнью в небольшой деревушке у подножия гор. Тогда меня звали Веларом.
Жнец на мгновение прикрыл глаза, будто пытаясь оживить в памяти картины родных мест, где уже не бывал долгие столетия.
— В моих глазах читалась наивность и доброта — я помню это чувство, будто гляжу на отражение в воде. Жизнь казалась мне простой и в то же время наполненной тихим счастьем. Но судьба распорядилась иначе, — неспеша вел свой рассказ жнец.
Он провел рукой по узору на щеке, словно тот начинал слегка жечь при воспоминании.
— Я рано потерял мать, зато отец воспитывал меня в строгости и справедливости. Он учил, что главное в человеке — способность к состраданию и готовность помочь нуждающимся. У меня была младшая сестра — озорная, как солнечный лучик. Она всегда улыбалась, и ее смех наполнял наш дом радостью… — По губам Морока скользнула едва заметная тень улыбки. — Мы жили небогато, но дружно. Я знал, что без семьи мне не обрести настоящего счастья.
Арлин слушала и улыбалась. Вдруг жнец поднял руку, провел ее по воздуху и пред ними появилось живая картина.
Однажды, когда Велару исполнилось девятнадцать, в деревню пришла беда: банда наемников напала на селение, ища быстрой наживы. Селение уничтожили, земля впитала кровь, а спастись удалось лишь единицам.
— Они сожгли дома, забрали ценности и все, что смогли унести. Отец и сестра погибли, пытаясь спастись. Я чудом выжил, просто трусливо прячась в подполе, и… — Жнец осекся, в его взгляде мелькнуло мучительное чувство вины. — Мне пришлось слышать, как все рушится над моей головой. Потом я вылез наружу… и увидел лицо одного из бандитов, когда тот обшаривал наши вещи. Я запомнил его холодную усмешку, тот оскал.
Арлин слушала, затаив дыхание. Морок продолжал.
— После похорон… хотя какие там похороны: от деревни остались лишь головешки… я остался ни с чем, мои руки были в крови родных. Все, кого я любил, были мертвы. В душе родилась месть. Я искал того бандита и всю его шайку, посвятив этому остаток жизни.
Морок взглянул на Арлин. Она уловила на его лице выражение горечи, словно он до сих пор не может отпустить те давние события.
— Я научился драться, обращаться с оружием и манипулировать людьми. Мое сердце стало холодным — ведь каждый день я твердил себе: "Я найду вас и отомщу".
Жнец тихо вздохнул и обвел глазами бескрайнюю дымку вокруг, словно пытаясь вспомнить, не здесь ли он впервые ощутил тьму в собственной душе.
— Когда я выследил главаря банды, слепая ярость захлестнула меня. Я убил его, не задумываясь. Но рядом оказался другой бандит, который, возможно, не был тем, кто сжигал мой дом. Он мог быть на вторых ролях или вовсе не причастным напрямую… Я не разбирался в этом. Я был ослеплен гневом и убил его тоже.
На лице жнеца читалось страдание, отражающее глубину вины, которая преследует его веками.
— Когда все закончилось, я увидел два окровавленных тела и понял, что перешел грань. Я буквально казнил человека, который мог не быть убийцей моей семьи. И тогда тьма моего сердца предстала передо мной во всей страшной и пугающей красе.
Арлин просто слушала. Девушка хотела прикоснуться к нему, но никак не решалась.
— Я не мог жить с мыслью, что уподобился злодеям, которых ненавидел. Словно растоптал последние крупицы достоинства и сострадания, которым учил меня отец.
— И что же ты сделал? — тихо спросила Арлин, уже догадываясь о продолжении.
Жнец немного опустил голову.
— Я бежал от людей и себя самого, пока не оказался у края высокой скалы, нависавшей над морем. Там меня застал яростный ветер. Я думал, что смерть — единственный выход. И прыгнул.