Несколько секунд он молчал, и в этой паузе Арлин видела на картине в воздухе, как в его памяти всплывают обрывки страшных образов: штормовые волны, ревущие у подножия скалы, ощущался вкус безысходности и мрак сознания.
— Но смерть не пришла как избавление, — продолжал Морок. — Я попал в это самое пограничье. И услышал голоса неведомых сил. Мне сказали, что когда-то во мне жило добро, а теперь оно утоплено в крови и погребено под тяжестью вины. Но судьба дает шанс на искупление… если я соглашусь стать проводником между мирами.
Картина показывала три тени и молодого парня, который стоял перед ними.
— Я принял предложение, не до конца понимая, что это значит. Но, видимо, эти силы сделали ставку на то, что я не полностью погряз во мраке. Меня превратили в жнеца, наделили особыми силами. Я уже знал, что мне нужно делать. С тех пор я брожу по границе жизни и смерти, провожая души.
Он вновь вздохнул, и его высокий силуэт чуть колыхнулся в тенях пограничья.
— Я не лишился памяти о том, кем был. Наоборот, сохранил ее почти целиком, а потому живу с постоянным осознанием своей вины и собственной жестокости, в которую превратились когда-то мои лучшие порывы.
— Мести за семью? — прошептала Арлин, все более чувствуя к нему сострадание.
— Да. Когда-то я видел в ней единственную цель. А теперь понимаю: месть убивает не только жертву, но и мстителя. Я узнал это на собственном примере.
Жнец вновь взмахнул рукой и картина растворилась в воздухе.
— Поначалу, еще до своего самоубийства, я боялся одиночества, оставшись без близких. Я пытался заменить его яростью и силой. Но это не сделало меня счастливее — лишь привело к новым смертям, о которых я жалею по сей день.
Он сделал небольшую паузу, словно давая девушке время все осознать.
— Когда я стал жнецом, страх моей души переместился в другое русло: боялся утратить последние остатки человечности. Ведь проводник душ может стать холодным, пустым, если не помнит, что такое жалость. Мне доводилось встречать таких. Однако я сумел сохранить частицу себя, благодаря воспоминаниям о сестре, — продолжил он.
На упоминании о сестре Морок остановился, отвел взгляд. Арлин видела, как на его губах мелькнула горькая полуулыбка — возможно, он вспоминал о ее смехе, о тех беззаботных днях детства, которые уже никогда не вернуть.
— Вот и вся моя история. Можешь осуждать или жалеть, мне уже не важно, — закончил он.
Но девушка, слушавшая все это с мокрыми от слез глазами, только мягко прошептала:
— Прости. Прости, что тебе пришлось пройти через столь страшные испытания. Твоя боль… я не могу вообразить, каково это — нести ее столько времени.
Ее сердце сжималось от сочувствия. Однако, где-то внутри вспыхивало теплое чувство: Морок — не холодный демон, он — тот, кто когда-то был человеком и до сих пор сохраняет чуткость к чужим страданиям.
Внезапно ей вновь захотелось обнять его, чтобы тот ощутил, что не один в этом бескрайнем сумраке. Однако, вспомнив его отстраненность, Арлин не решилась на подобный жест. Она лишь встала с камня, подошла чуть ближе и аккуратно коснулась его руки кончиками пальцев.
На миг между ними возникло редкое молчание, в котором они слышали друг друга лучше, чем при любых словах.
— Я… — начала было Арлин, потом осеклась, подбирая слова. — Я, конечно, не могу ничего исправить и тем более вернуть твою семью. Но я чувствую, что твое присутствие дает надежду многим людям, даже если ты сам в это не веришь. Сострадание… оно осталось в тебе, и это по истине прекрасно.
Девушка почувствовала, как пальцы Морока чуть дернулись, будто он не привык к прикосновениям. Но он не отстранился, и это для нее уже было большим шагом.
Когда эмоции немного поутихли, девушка все же решилась заговорить о главном, о том, что их теперь связывает:
— Значит, теперь ты знаешь мою роль в этой битве против Тенникса, но пока не знаешь, какой будет цена для меня?
Жнец вынул руку из ее легкого касания, но сделал это мягко, без грубости. Казалось, что он боится давать ей ложную надежду.
— Да. Иофиил упоминал, что сущность Айноры, оставившей на тебе метку, редко раскрывает свой замысел заранее. Возможно, тебе суждено стать "узлом", который свяжет мир живых и мертвых, чтобы помешать Тенниксу их разорвать. Или… — Морок помрачнел, — может, тебе придется принести в жертву нечто большее.
— Ты думаешь, я могу умереть? — уточнила она.
— Не обязательно смерть, — мрачно ответил жнец. — Бывают более тяжкие жертвы, чем потеря жизни.
Арлин содрогнулась, вспомнив, что Иофиил говорил о "дорогой цене", которую заплатили в прошлом. Но если она была выбрана Айнорой для этого "подвига", то видимо у нее не так уж и много вариантов.