— Да, — только и выдавила Лея, и слёзы вновь покатились по щекам. — Он был безумен… воин с огромной секирой. Кирена вступила в схватку, защищая нас. Она была так храбра, но силы были неравны… — её голос дрожал при каждом слове.
Райнор тяжело опустился на другую скамью, прикрыв глаза рукой. Несколько секунд он молчал, словно стараясь осознать, что лучшая его подруга больше не вернётся. Когда он заговорил вновь, голос звучал глухо:
— Я всегда знал, что Кирена рискует жизнью на охоте, да и в бою. Она охотилась на волков, участвовала в схватках с разбойниками… Но призраки… Этого я не ожидал.
— Мы похоронили её под горой, — тихо добавила Лея, опуская взгляд в пол. — Сразу, как только смогли. Мы не могли тащить её тело через ущелья… простите…
— Не извиняйся, — всхлипнул рыцарь, сжав кулаки. — Для неё это было бы… наверное, правильным: оставаться в горах, где она всегда любила бывать. Господи… — Он откинул голову назад вновь прикрывая глаза.
Наблюдая эту сцену, Селена склонилась к Лее и тихо промолвила: «Всё верно, ты сказала ему правду… ему нужно время, чтобы принять». Конечно, Райнор ничего этого не слышал, но на лице Леи возникла скорбная тень понимания.
— Кирена была важна для меня, — тихо произнёс рыцарь, вздохнув. — Мы познакомились много лет назад, служили в одной дружине, защищая торговые пути. Она всегда была лучшей из нас в меткой стрельбе…
Мужчина умолк, в памяти всплывали картины совместных боёв, ночных привалов, смеха у костра, и, главное, взгляда Кирены — искрящегося озорством, когда она замечала, что Райнор глядит на неё дольше, чем положено просто другу.
После недолгой паузы рыцарь глубоко вздохнул, встал и подошёл к деревянному сундуку у дальней стены. На нём лежала лютня (точнее, нечто среднее между лютней и небольшим струнным инструментом с грифом). Райнор взял её в руки, бережно провёл пальцами по струнам.
— Извини, если это не к месту… Но у нас есть традиция. Если кто-то когда-нибудь не вернётся из похода, мы поем для них особую песню. Эту мы сочинили в молодости… вместе.
Мужчина тихонько, почти беззвучно перебрал струны. Несколько нот, дрожащих и мягких, наполнили комнату тихой печалью. Затем Райнор негромко запел всего один куплет, запинаясь от подступающих слёз:
«За мглой рассветной слышен был смех,
Голос родной, уносящий мой грех…
В горном ветре имя твоё звучит,
И пусть душа твоя меня сегодня простит…»
Голос его был глубок и немного надломлен, будто от непосильной ноши горя. Но в этих словах слышались нежность и сожаление, обращённые к той, кого он, возможно, любил больше, чем сам думал.
Лея сидела, сжимая руки на коленях, и тоже не могла сдержать слёз. Селена, стоявшая рядом с ней, смотрела на рыцаря, осознавая всю глубину его утраты.
Когда песня оборвалась, Райнор отложил лютню и подошёл к небольшому столу, где стояли кувшин с водой и две металлические кружки. Он налил воды сначала Лее, потом себе, протянул ей кружку.
Девушка кивнула в знак благодарности.
В этот момент Лея повернулась к Селене, чтобы сказать:
— Мы сделали все правильно, — прошептала она вполголоса, глядя на духа.
Однако Райнор, заметив, что Лея что-то произносит безадресно, нахмурился:
— С кем ты говоришь, прости?
Девушка встрепенулась, быстро замолчала, перевела взгляд на рыцаря.
— Эм… прости, это мысли в слух, — промямлила она, понимая, что выглядит странно.
Райнор суженно прищурился, оглядывая комнату:
— Может, у тебя стресс после смерти подруги?.. Или тебе чудится что-то?
Лея опустила голову, понимая, что в данный момент признаваться в присутствии невидимого духа — это дополнительно шокировать человека, который только что получил страшную весть о гибели любимой. Но событие не заставило себя долго ждать: всего через пару минут, когда они снова начали беседу, Лея вновь обернулась к Селене, желая сказать: «Он так страдает, мне жаль его…», и опять промолвила это шёпотом.
Райнор, обладавший острым слухом, на этот раз более уверенно спросил:
— Послушай, девушка… Я точно слышу, что ты говоришь «мне жаль этого парня» и смотришь в ту сторону, но там же нет никого.
Девушка поняла, что больше нет смысла скрывать. Она тяжело выдохнула, потерая виски:
— Прости, я не хотела показаться безумной. Просто… во все это трудно поверить. Но раз ты любил Кирену, то значит, ты видел многое. — Лея замолчала на секунду. — У меня есть спутница — дух по имени Селена. Её вижу только я. Она хранитель душ…
Наступила тишина. Райнор напряженно смотрел на то место, куда Лея указывала взглядом. В его душе шла борьба между рациональным мышлением и желанием поверить словам Леи. Ведь он только что узнал о сверхъестественной смерти Кирены, так почему бы и духам-хранителям не существовать?